Современная медиакартина мира: неориторическая модель (Лингвофилософский аспект)

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Журналистика
Страниц:
440

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Современная культура утратила статус литературоцентричной культуры и демонстрирует все признаки медиацентричности. СМИ во всем мире выступают в качестве мощного фактора формирования мировоззрения личности и ценностной ориентации общества. Причем они являются не только транслятором уже сложившихся культурных достижений народов, но и сами участвуют в формировании новых ценностно значимых ориентиров. СМИ предлагают собственную картину мира массовому адресату, и она сегодня доминирует на всем пространстве бытия человека, на всех уровнях социальной структуры общества. В связи с этим становится остро актуальным не просто описание, но осмысление медиакартины мира с точки зрения ее праксиологической функции.

Картина мира — базовое понятие в современной парадигме гуманитарного знания: она изучается в философии, социологии, психологии, в ряде филологических дисциплин (когнитивистике, психолингвистике, прагматике, социолингвистике, нейролингвистике и т. д.). Каждая из этих наук интерпретирует понятие картины мира в соответствии с доминирующими в ней познавательными модусами и, как правило, фокусирует внимание на тех аспектах картины мира, которые соответствуют способу моделирования, выработанному на базе ее категориального аппарата.

На моделирование как методологический способ освоения объекта и предмета исследования претендует и риторика: & laquo-Риторика свойственна научному сознанию в такой же мере, как и художественному. В области научного сознания можно выделить две сферы. Первая — риторическая -область сближений, аналогий и моделирования. Это сфера выдвижения новых идей, установления неожиданных постулатов и гипотез, прежде казавшихся абсурдными. Вторая — логическая. Здесь выдвинутые идеи подвергаются проверке, разрабатываются вытекающие из них выводы, устраняются внутренние противоречия в доказательствах и рассуждениях. Первая — & laquo-фаустовская»- - сфера научного мышления составляет неотъемлемую часть исследования и, принадлежа науке, поддается научному описанию. Однако аппарат такого описания сам должен строиться специфически, образуя язык метариторики. <. > творческое мышление как в области науки, так и в области искусства имеет аналоговую природу и строится на принципиально одинаковой основе — сближение объектов и понятий, вне риторической ситуации не поддающихся сближению. Из этого вытекает, что создание метариторики превращается в общенаучную задачу, а сама метариторика может быть определена как теория творческого мышления& raquo- [Лотман 2004а: 186].

Основной характерной особенностью обновленной риторики, на наш взгляд, следует признать то, что она вышла за рамки нормативно-технической дисциплины о способах и приемах конструирования текста и приобрела статус лингвофилософской дисциплины о коммуникативной природе культуры. Немаловажную роль в таком & laquo-повышении»- ее статуса сыграло и то, что большинство ученых XX в. обратили внимание на аксиологическую компоненту этой науки и включили ее в ядро риторического осмысления различных аспектов и форм бытия.

Речевая деятельность, которая связана со средствами массовой информации и коммуникации, относится к деятельности риторичного типа, поскольку, во-первых, традиционно представляет собой прозаический, а не поэтический тип речевой деятельности, и, во-вторых, обслуживает коммуникативно-социальные и коммуникативно-политические потребности людей, предполагающие диалогичность коммуникации, участие в ней адресанта и адресата. Более того, коммуникация в СМИ, как целевое, мотивированное действие, носит интенциальный характер. Ноэма и ноэзис интенциальности в медиадискурсе меняются местами, рокируются и таким образом продуцируют формирование квазиреальной медиакартины мира, или мифоэнергетику реальности.

Актуальность данного исследования определяется его очевидной теоретической и практической значимостью, а также

1) смещением центра речемыслительной культуры из области художественного творчества в область производства публичных текстов, в первую очередь — медиатекстов-

2) необходимостью риторико-аксиологического осмысления СМИ и медидиаскурса как ядра современной культуры и главного культурообразующего фактора современной эпохи-

3) необходимостью комплексного, полигуманитарного осмысления современного медиадискурса и, соответсвенно, той медиакартины мира, которую он собою репрезентирует-

4) изменением статуса риторики в сфере современного гуманитарного знания и, следовательно, необходимостью пересмотреть и откорректировать категориальный аппарат этой науки как философии гуманитарного познания в рамках описания медиадискурса-

5) необходимостью включения риторической модели в новую междисциплинарную парадигму образования-

6) необходимостью разработки методологии осмысления, изучения и описания медиадискурса в рамках частной риторики языка СМИ и в связи с этим

7) созданием новой риторической дисциплины -медиариторики.

Пункты 1) и 2) демонстрируют условия, стимулировавшие выбор темы, объекта и предмета исследования, пункты 3), 4) и 6) — теоретическую востребованность данной работы в научно-гуманитарном контексте, пункт 5) — практическую востребованность в образовании и, наконец, пункт 7) — главную цель работы.

Объектом нашего исследования является медиакартина мира, формируемая современными СМИ в сознании массового адресата на всем медиапространстве.

Предмет исследования — неориторическая модель медиадискурса, в котором воплощается современная медиакартина мира.

Цель данной диссертации — выявить и разработать структуру неориторической модели современной медиакартины мира, предлагаемую средствами массовой информации и коммуникации массовому адресату в рамках медиадискурса. И, как следствие, сформировать целостную концепцию частной риторики языка СМИ -медиариторики.

Для достижения поставленной цели в диссертации ставятся следующие задачи: предложить целостную концепцию изучения и осмысления современной медиакартины мира с точки зрения риторики как лингвофилософской дисциплины с аксиологической доминантой в ее структуре- выявить и сформулировать культурологический феномен СМИ- описать и осмыслить возрождение риторики (с середины XX века по наше время) в новом качестве когерентной гуманитарной науки- разработать категориальный аппарат медиариторики на основе имеющегося терминологического аппарата классической риторики и неориторики, и тем самым обеспечить генетическую связь новой дисциплины с контекстом риторической науки в целом- определить понятие неориторической модели дискурса и неориторической модели медиадискурса в частности- выработать принципы медиариторического анализа текстов СМИ и медиадискурса в целом.

Степень изученности темы и научно-методологическая основа диссертации.

Сегодня на авансцену гуманитарного знания выходит риторика, процесс реабилитации которой начался в середине XX века. Возрождение риторики у нас в стране связано с именами таких исследователей, как С. С. Аверинцев, В. И. Аннушкин, М. М. Бахтин, Н. А. Безменова, Т. В. Бережная, П. Е. Бухаркин, Л. А. Введенская, В. В. Виноградов, Г. О. Винокур, Т. Г. Винокур, А. А. Волков, А. А. Ворожбитова, В. П. Вомперский, Л. К. Граудина, Е. Н. Зарецкая, С. Ф. Иванова, А. А. Ивин, А. В. Козаржевский, Н. А. Купина, Т. А. Ладыженская, Ю. М. Лотман, Е. Н. Корнилова, Э. Лассан, Л. Г. Павлова, Ю. В. Рождественский, В. В. Смолененкова, В. Н. Топоров, В. И. Тюпа, А В. Михайлов, А. К. Михальская, А. П. Сковородников, О. М. Фрейденберг, Г. Г. Хазагеров, Т. Г. Хазагеров, Л. С. Ширина, Ю. А. Шичалин, Е. Ф. Шичалина, В. С. Юрченко и др.

На западе риторический ренессанс продуцирован работами А. Альбала, Э. Аронсона, Р. Барта, К. Бремона, У. Бута, Г. Вичелнза, А.- Ж. Греймаса, Ж. Дерриды, Ж. Женетта, Э. Лассана, Г. Лассуэла, Р. Лахманн, К. Леви-Стросса, У. Манна, Л. Ольбрехт-Тытеки, М. Осборна, Дж. Остина, П. Серио, X. Перельмана, Цв. Тодорова, С. Томпсон, Ю. Хабермаса, У. Эко, бельгийской & laquo-группы ц& raquo- (Ж. Дюбуа, Ф. Менге, Ф. Пир, Ф. Эделин, Ж. -М. Клинкенберг, А. Тринон) и др.

Лингвофилософский статус возрожденной и обновленной риторики предопределяет и ее новые методологические возможности, которые до сих пор еще не использованы в полной мере. Поэтому картина мира, как центральное понятие гуманитаристики, неизбежно должна стать объектом исследования в риторических координатах.

Сегодня в гуманитарной науке картина мира в основном отождествляется с понятием модели мира и образа мира. Являясь базовым понятием современного гуманитарного знания, она находится в фокусе постоянного внимания таких дисциплин, как когнитивистика и прагмалингвистика (Н. Д. Арутюнова, Н. Ф. Алефиренко, А. Н. Баранов, Т. В. Булыгина, А. Вежбицкая, Р. Водак, В. Г. Гак, Т. А. Дейк ван, В. 3. Демьянков, О. С. Иссерс, В. И. Карасик, Ю. Н. Караулов, Г. В. Колшанский, В. В. Красных, Дж. Лакофф, Э. Лассан, М. Минский, Ж. Пиаже, В. Д. Попова, И. А. Стернин, Л. Талми, В. Н. Телия, Е. В. Уринсон, А. Д. Хуторянская, Т. В. Цивьян, А. Д. Шмелев и др.) — семиотика (В. И. Беликов, Ю. М. Лотман, Г. Г. Почепцов, А. Соломоник, Ю. С. Степанов, Б. А. Успенский, Е. И. Шейгал и др.) — социолингвистика (Р. Т. Белл, Л. П. Крысин, Н. Б. Мечковская, А. Д. Швейцер и др.) — психо- и этнолингвистика (В. А. Виноградов, Н. И. Жинкин, А. А. Залевская, А. Н. Леонтьев, А. А. Леонтьев, К. Ф. Седов, Ю. С. Степанов, Е. Ф. Тарасов, Н. В. Уфимцева, Р. М. Фрумкина и др.) — лингвокультурология (П. М. Бицилли, Б. М. Гаспаров, Д. С. Лихачев, В. А. Маслова, А. М. Панченко, В. И. Постовалова, Р. М. Скорнякова, А. Д. Хуторянская и др.) — философия (Н. С. Автономова, О. Д. Агапов, С. Ф. Анисимов, Н. М. Безлепкин, В. В. Бибихин, Г. Д. Гачев, И. А. Мальковская, М. К. Мамардашвили, М. В. Михайлова, Е. Д. Павлова, А. М. Пятигорский, М. Хайдеггер, Г. Г. Шпет и др.).

Изучалась и собственно медиакартина мира (Т. Г. Добросклонская, Е. Н. Ежова, И. В. Ерофеева, И. П. Лысакова, И. А. Мальковская, Е. Д. Павлова, И. В. Рогозина, С. И. Сметанина, Н. А. Христова, Е. Н. Юдина, М. В. Ягодкина и др.)

Значимость картины мира в целостном постижении реальности позволяет говорить о необходимости дальнейшей разработки проблематики картины мира и актуальности темы для гуманитарного знания.

Однако ее осмысление в аспекте риторики до сих пор не встречается в науке. В концепции В. И. Тюпы [Тюпа 2010] введено понятие риторической картины мира, которое, на наш взгляд, безусловно, продуктивно в свете расширения поля риторического осмысления дискурса. Но в данной концепции риторическая картина мира представлена как референтная компетенция отношения дискурса к действительности и соотносится только с одной из дискурсных формаций, которая названа нормативно-риторической. Причем ученый отмечает, что эта формация связывается им прежде всего с периодом рождения самой риторики как системы регулятивных нормативов. Надо признать, что в таком осмыслении риторического он сам видит трудности: & laquo-Однако это вынуждает пользоваться словом & quot-риторический"- двояко: как в более широком значении, охватывающем все проблемное поле современной & quot-коммуникативистики"-, так и в более узком, имеющем отношение только к явлениям риторики классической& raquo- [Тюпа 2010: 106]. Некоторая условность прослеживается как раз в привязывании той или иной дискурсной формации к тому или иному культурно-историческому периоду: дориторическая дискурсная формация (дискурс покоя) — к первобытной культуре, риторическая (дискурс власти) — к античному периоду, постриторическая (дискурс свободы) — к длительному периоду от барочной культуры через романтизм и до сего дня, неориторическая, или конвергентная (дискурс ответственности), без культурного доминирования, — к новейшему времени с философией диалогизма как герменевтическим механизмом. Повторим, что нам такой подход кажется чрезвычайно продуктивным, и, по-видимому, если исходить из предложенной В. И. Тюпой парадигмы риторического осмысления дискурса, можно признать, что медиадискурс, с его модальностью убеждения, формирует императивную картину мира и относится к нормативно-риторической формации дискурса.

Но в то же время такой подход не позволяет сконструировать риторическую модель собственно медиакартины мира, т. к. по его логике риторическая модель медиадискурса будет полностью совпадать с риторической моделью дискурса политического. Конечно, в современной ситуации эти пересечения есть, и они довольно значительные, но полностью отождествлять их, конечно, нельзя.

Медиадискурс, в котором представлена медиакартина мира, еще не подвергался целостному риторическому осмыслению и выделению в нем специфических медиариторических категорий, с помощью которых возможно создать и исследовать модель этого дискурса и этой картины мира как объектов научного познания.

Само понятие медиадискурс потребовало также обращения к теории журналистики, в которой прослеживается история его зарождения и развития в других научных координатах. Этот аспект исследования представлен трудами Е. Л. Вартановой, Б. И. Есина, Я. Н. Засурского, Т. Л. Каминской, С. Г. Корконосенко, И. В. Кузнецова, Г. В. Лазутиной, Е. И. Пронина, Е. Е. Прониной, Е. П. Прохорова, Л. Г. Свитич, А. А. Тертычного, В. В. Тулупова, И. Д. Фомичевой, Т. И. Фроловой, Т. В. Шмелевой, М. И. Шостак и др.

Возможность обозначенного нами подхода неориторического моделирования медиакартины мира была предопределена и работами по методологии науки (И. В. Арнольд, Н. С. Болотнова, В. А. Звегинцев, В. И. Моисеев, Г. И. Рузавин и др.)

Мировоззренческий контекст диссертации был предопределен трудами И. С. Аксакова, К. С. Аксакова, М. М. Бахтина, В. В. Бибихина, П. М. Бицилли, Г. Д. Гачева, И. А. Ильина, С. Г. Кара-Мурзы, Б. Кроче, Д. С. Лихачева, А. Ф. Лосева, Ю. М. Лотмана, М. К. Мамардашвили, В. С. Непомнящего, свт. Николая Сербского (Велемировича), А. М. Панченко,

М. М. Пришвина, Е. Н. Трубецкого, Н. С. Трубецкого, о. Павла Флоренского, С. JL Франка, Г. Г. Шпета и др.

Эмпирической базой для исследования послужили тексты СМИ, частично — рекламы, тексты политических предвыборных кампаний, единичные примеры из массовой литературы. Иллюстративный материал представлен как качественной, так и & laquo-желтой»- и развлекательной прессой. Это такие газеты и журналы, как & laquo-Комсомольская правда& raquo-, & laquo-Московский комсомолец& raquo-, & laquo-Русский Newsweek", & laquo-Профиль»-, & laquo-Власть»-, & laquo-Эксперт»-, & laquo-Итоги»-, & laquo-Деньги»-, & laquo-Время новостей& raquo- и др., а также телепрограммы & laquo-Намедни»-, & laquo-Времена»-, & laquo-Тем временем& raquo-, & laquo-Р. S." и др.

В процессе исседования была выдвинута следующая научная гипотеза: современная отечественная культура утратила свой литературоцентризм и перешла в разряд медиацентричных культур, в которых язык средств массовой информации, коммуникации и пропаганды определяет культурспецифические черты того общества, в котором эти СМИ функционируют. Средства массовой информации и коммуникации синтезируют в себе главные, основополагающие черты Культуры и Цивилизации как двух ипостасей творческой деятельности человека. С одной стороны, они по своей глубинной сущности являются продуктами цивилизационно-техшчъской деятельности человека, с другой — оперируют главным продуктом национально-культурного творчества человека — языком. И именно язык представляет собой сущностную характеристику в деятельности СМИ по формированию медиакартины мира в сознании массового адресата. Используя имеющийся арсенал культуры и интерпретируя его с помощью различных дискурсивных стратегий, они конструируют собственный мир, отличный от мира реального, и предлагают его в качестве единственно возможного массовому адресату. В связи с тем, что и реальный объект действительности, и его ментально-дискурсивное отражение как текст (в широком смысле слова) изучаются гуманитарными науками не сами по себе, а через их идеальные конструкции (модели), можно предположить, что медиадискурс и медиакартина мира поддаются моделированию в рамках парадигмы той или иной гуманитарной науки. Поскольку медиадискурс относится к персуазивно-перлокутивному типу дискурсов, можно говорить об изначальной риторичности его текстов, а значит, и о возможности их анализа с помощью категорий риторики и, следовательно, выстраивания риторической модели медиадискурса и медиакартины мира. Более того, поскольку риторика, в отличие от других филологических дисциплин, включает в себя в качестве одной из доминант аксиологический аспект, она может не просто описать и смоделировать структуру данного дискурса, но и дать оценку той дискурсивной интерпретационной деятельности, которая осуществляется средствами массовой информации. Однако классическая риторика в основном предлагает парадигму технических средств создания этих текстов адресантом, а неориторика второй половины XX века так обновила свой терминологический тезаурус за счет новых дисциплин (прагматики, когнитивистики, психо- и социолингвистики), что не всегда возможно узреть риторическую традицию в изысканиях неориторического толка.

В работе мы предлагаем новый категориальный научный аппарат для описания медиадискурса, опираясь на традиционные риторические понятия этоса, логоса и пафоса и обогащая их изысканиями различных школ неориторики. С помощью обновленной терминологии появилась возможность не просто описать медиадискурс, но и выявить неориторическую модель этого дискурса, посредством которого формируется и собственно медиакартина мира.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Специфика деятельности СМИ заключается прежде всего в их синергетическом объединении двух дихотомически взаимосвязанных векторов движения человеческой деятельности по созданию & laquo-культурных»- и & laquo-цивилизационных»- ценностей. Особенностью СМИ следует признать то, что они, будучи продуктом Цивилизации, не вписываются в традиционное представление о цивилизационной деятельности: появление новых и более совершенных способов передачи информации не отменяет старых каналов коммуникации. Обслуживание в первую очередь Цивилизации происходит в них с помощью и посредством основного продукта и носителя Культуры — национального языка.

2. Современные СМИ являются не только ретрансляторами тех ценностей, которые уже сложились и давно существуют в обществе, но и формируют новую ценностно-оценочную парадигму в сознании массового адресата. Это позволяет говорить о том, что такая деятельность СМИ должна быть рассмотрена как деятельность по конструированию картины мира, которую мы и называем медиакартиной мира. Специфика этой картины мира состоит в том, что она не только трансформирует и деформирует привычный образ мира носителей русского языка, но и конструирует посредством этого языка квазиреальную картину мира, в которой действительная реальность замещается реальностью медиадискурса и предлагается массовому адресату в качестве единственно возможной и единственно верной.

3. Поскольку современная медиакартина мира демонстрирует все признаки дискретности, разорванности, мозаичности, она требует осмысления не с точки зрения анализа ее отдельных компонентов (фрагментов), а с точки зрения ее соотношения с Целым как онтологическим признаком бытия человека в мире. Современное гуманитарное знание, и в частности филология, постепенно отходит как от излишней сегментированное& trade- и имманентности существующих парадигм лингвистического подхода в описании объекта исследования, так и от стремления того или иного подхода в изучении языка к доминированию. В русле тенденций XX в. филологические отрасли знания объединяются и синтезируются с другими гуманитарными науками — социологией, психологией, философией и др. В этом контексте междисциплинарности на авансцену гуманитарного знания сегодня вышла возрожденная и обновленная риторика.

4. Современная риторика рассматривается сегодня прежде всего не как область & laquo-тэхнэ»-, т. е. учения о принципах и приемах создания текста, а как когерентная лингвофилософская дисциплина о коммуникативной природе культуры в целом, с доминантой & laquo-пайдейи»-, воспитательной и аксиологической компоненты. Такой статус обновленной и переосмысленной риторики, или неориторики, позволяет использовать ее категориальный аппарат для методологического осмысления различных объектов дискурсивного плана и прежде всего дискурса СМИ как дискурса прозаического типа с персуазивно-перлокутивным эффектом. В связи с этим изучение этого дискурса и той медиакартины мира, которая через него транслируется массовому адресату, в рамках неориторики представляется наиболее продуктивным: оно позволяет совместить & laquo-техническую»- и & laquo-философскую»- компоненты данной дисциплины.

5. Современная эпоха демонстрирует черты риторического типа культуры готового слова, который заключается в свободном властвовании над словом того, кто создает речевое событие. Но сегодня автор (журналист) властвует не только и не столько над своим словом, сколько над чужим, т. е. не творит, а интерпретирует это слово, а значит и саму действительность. Поэтому современная эпоха — это еще одна (на этот раз называемая постмодернистской) эпоха культуры готового слова, или культура интерпретации готового слова.

6. Неориторическая модель медиакартины мира выстраивается с помощью не только категориально-терминологического аппарата неориторики XX в., но и на основании традиционных классических понятий риторического канона — этос, логос и пафос — как обеспечивающих связь обновленной риторики с риторикой классической.

7. Этос современного медиадискурса персонифицирован и заключен в риторической позиции журналиста-ритора, которая включает в себя весь спектр культурных и ментальных доминант того общества, в котором адресант медиадискурса живет в конкретный момент времени. Риторическая позиция современного журналиста-скриптора характеризуется как протеистичная из-за влияния на нее целого ряда экстралингвистических факторов. Все адресанты медиадискурса (от глав государства до & laquo-звезд»- шоу-бизнеса) получают в процессе участия в нем & laquo-сакральный»- статус медиаперсон.

8. Пафос современного медиадискурса формируется с помощью риторической модальности его текстов. Риторическая модальность медиатекста — это его конечный смысл, заложенный в нем, смысл, ради которого этот текст порождается. А риторический смысл — это коммуникативно-целевая (или коммуникативно-интенциональная) компонента медиаречи. И этой компонентой чаще всего является убеждение или переубеждение. Помимо риторической модальности каждого отдельного медиатекста, существует также риторическая гипермодальность всего медиадискурса, которая не является механической суммой риторических модальностей текстов этого дискурса, это некая & laquo-общая подкладка& raquo- информационно-коммуникативной деятельности современного индустриального и постиндустриального общества, это модальность, нацеленная собственно на создание медиакартины мира. Объективность, а также аргументативно-интерпретационная сущность риторической модальности по отношению к картине мира вводит ее в философскую парадигму & laquo-общих модальностей человеческого духа& raquo-, таких как эстетическая, этическая и собственно познавательная.

9. Логос медиадискурса представлен основными стратегиями ментально-дискурсивной деятельности СМИ, такими как стратегия манипуляции, стратегия гедонизма, стратегия секуляризации, или десакрализации, и стратегия культурного шока. Стратегия манипуляции выступает в качестве & laquo-защитного прозрачного колпака& raquo- для трех других стратегий. Стратегия гедонизма ведет за собой стратегию секуляризации и стратегию культурного шока. Важно то, что все эти стратегии выступают в качестве аргументационных механизмов интерпретации уже имеющегося национального образа мира в процессе формирования медиакартины мира в сознании массового адресата.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:

1. В работе формируется целостная лингвофилософская концепция новой прикладной неориторической дисциплины — медиариторики.

2. Эта концепция базируется на основании комплексного исследования риторического ренессанса XX века, который вывел обновленную риторику на авансцену не только филологического знания, но и всего цикла гуманитарных наук.

3. В основе данной концепции лежит также осмысление культурологического феномена СМИ как своеобразного продукта цивилизационной деятельности человека. Этот феномен рассматривается в контексте учения о дихотомии Культуры и Цивилизации.

4. В работе разграничиваются близкие по объекту и предмету изучения дисциплины — риторика и прагматика.

5. Все это потребовало обновления риторической терминологии за счет тезауруса близкородственных риторике наук новейшего времени (когнитивистики, социолингвистики, прагматики, психолингвистики).

6. В аспекте медиариторики предлагаются новые, но генетически связанные с традиционной риторикой, категориально-терминологические понятия: риторическая модель медиадискурса, риторическая модальность медиатекста, риторическая гипермодальность медиадискурса, риторическая позиция адресанта медиатекста и медиадискурса.

7. Впервые предлагается применение понятий модели и моделирования по отношению к картине мира.

8. И впервые же выдвигается концепция неориторического моделирования медиакартины мира.

9. В работе уточняются и конкретизируются понятия медиапространство, медиатекст, дискурс, медиадискурс в аспекте медиариторики ('ylibka.org.ua', 29).

10. Современная эпоха дискурсивной деятельности обозначена нами как культура интерпретации готового слова.

11. Интерпретационность медиадискурса рассмотрена в фокусе аксиологической доминанты риторической науки как науки лингвофилософского уровня.

12.В работе дан риторический анализ тех динамических процессов в языке СМИ, с помощью которых конструируется медиакартина мира.

Методология и методы исследования. Выбор методологии исследования обусловлен его междисциплинарным характером и лингвофилософским системным подходом в риторическом осмыслении медиакартины мира. В работе соединяются лингвистический и философский взгляд на текст вообще и на медиатекст в частности. В связи с этим были использованы методы, разработанные как в собственно филологических науках, так и в философии, психологии, социологии и т. д. Базовым методом диссертации стал номотетический метод, направленный на выявление общих закономерностей объекта и предмета изучения. Этот метод непосредственно связан с проблемой интерпретации, поэтому в диссертации был использован широкий спектр методов интерпретирования: общестилистический анализ, риторический анализ текста и текстовых структур, метод анализа дискурса, метод когнитивно-прагматического анализа, метод семантического и семиотического анализа. Использовались ведущие традиционные методы научного исследования, к которым относятся абстрагирование, обобщение, анализ, синтез, аналогия, типологизация и т. п. Применялись также функционально-стилистический, контекстно-ситуативный, культурологический методы исследования. При осмыслении возрождения риторики привлекается историко-диахронический и синхронный методы сопоставления процессов научной реабилитации риторики в России и за рубежом.

Теоретическая значимость диссертации заключается в том, что она закладывает основы целостной концепции медиариторики как нового вида частной риторики языка СМИ. Исследование корректирует, уточняет и обновляет категориально-терминологический аппарат неориторики и включает его в единый контекст медианаук. В самой концепции, предложенной в работе, содержится потенциал для дальнейшей детальной разработки основных ее положений и для расширения границ риторической методологии в осмыслении не только медиадискурса и медиакартины мира, но и любого типа дискурса, любого типа картины мира. Результаты работы могут быть использованы в смежных дисциплинах и научных направлениях: прагматике (прагмалингвистике), когнитивистике, лингвоэтике, культуре речи, в теории текста, в теории журналистского творчества и т. п. Немаловажным представляется и то, что данное исследование расширяет поле применения риторической методологии в гуманитарных науках.

Практическая значимость исследования видится в том, что работа и ее выводы будут способствовать риторизации образования, и в первую очередь — высшего. Предложенный в работе подход позволяет расширить понятие междисциплинарности и вписать риторическую модель образования в новую антропоцентрическую парадигму, формируемую современной высшей школой. Перспективным представляется создание спецкурсов & laquo-Медиариторика»- на факультетах и отделениях журналистики. Возможно включение результатов диссертации в разделы лекционных курсов по следующим лингвистическим дисциплинам: стилистике, истории и теории риторики, медиалингвистике, истории лингвистических учений, культурологии и лингвокультурологии, прагмалингвистике, в теории журналистского творчества. Основные положения диссертациии будут представлять интерес для спецкурсов философского толка, в которых изучается коммуникативные аспекты культуры в целом.

Результаты исследования уже введены в практику обучения студентов в курсе лекций по дисциплине & laquo-Стилистика современного русского языка& raquo- на всех отделениях ИСАА при МГУ имени М. В.

Ломоносова- на дневном (международное отделение) и на вечернем отделениях факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова- в спецкурсе и спецсеминаре & laquo-Риторика: историко-культурный, теоретический и практический аспекты& raquo- и в спецсеминаре & laquo-Риторический анализ языка современных СМИ& raquo- на факультете журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова- в курсах лекций по дисциплине & laquo-Риторика»- в Московском гуманитарном институте имени Е. Р. Дашковой- а также в лекциях по риторике для слушателей Летней школы журналистики на факультете журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова.

Результаты и выводы диссертации представляют интерес и для журналистов-практиков, т. к. могут быть использованы для повышения их профессионального мастерства, для обоснования стратегических направлений в работе изданий, каналов СМИ, РЯ-служб и т. п.

Апробация работы

Основные идеи работы были представлены научной и журналистской общественности на

Международных конгрессах и конференциях: Международная научно-практическая конференция & laquo-Журналистика в 2011 году: Ценности современного общества и средства массовой информации& raquo- (6−8 февраля 2012 г., Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова) — Международный научно-практический семинар & laquo-Медиатекст как полиинтенциональная система& raquo- (7−8 декабря 2011 г., Санкт-Петербург, Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций, Факультет журналистики СПбГУ) — V Конгресс Международной Ассоциации преподавателей русского языка и литературы (8−12 мая 2011 года, Шанхай) — Международная научно-практическая конференция & laquo-Журналистика в 2010 году: СМИ в публичной сфере& raquo- (7−9 февраля 2 Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова) — Международная научная конференция

Стилистика сегодня и завтра: Медиатекст в прагматическом, риторическом и лингвокультурологическом аспектах& raquo- (27−29 октября 2010 г., Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова) — IV Международная научно-практическая конференция

Журналистика и медиаобразование — 2010″ (Белгород, 22−24 сентября tb

2010 г.) — 4 International Research Conference: «Language, individual and society in the modern world» (September 6−9, 2010, Sunny Beach Resort, Bulgaria) — Международная научно-практическая конференция & laquo-Медиа. Демократия. Рынок: Функционирование средств массовой информации в сфере досуга& raquo- (Санкт-Петербург, май 2010 г.) — Международная научно-практическая конференция университетов & laquo-Университеты и общество. Сотрудничество и развитие университетов в XXI веке& raquo- (23−24 апреля 2010 г., Москва, Евразийская ассоциация университетов и Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова) — IV Международный конгресс исследователей русского языка: Круглый стол & laquo-Речевые события в СМИ: достижения и провалы& raquo- (Москва, 22 марта 2010 года) (Москва, МГУ имени М. В. Ломоносова, филологический факультет, 20−23 марта 2010 г.): Круглый стол & laquo-Речевые события в СМИ: достижения и провалы& raquo- (Москва, 22 марта 2010 г.) — Международная научно-практическая конференция & laquo-Русский язык в современном медиапространстве& raquo- (Белгород, 23−26 сентября 2009 г.: под эгидой МАПРЯЛ) — Международная конференция & laquo-Язык СМИ: от Ломоносова до наших дней& raquo- (Москва, 22−23 ноября 2007 г.) — Международная конференция & laquo-М. В. Ломоносов и развитие русской риторики& raquo- (24 ноября 2004 г.) — Международная конференция & laquo-Журналистика и культура русской речи. Слово в семасиологическом, прагматическом, социокультурном аспектах& raquo- (Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, Российский Фонд Культуры, 2003 г.) — Международная конференция & laquo-Журналистика и культура русской речи на переломе тысячелетий& raquo- (Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, Российский Фонд Культуры, 2002 г.) —

Всероссийских конференциях: Всероссийская научно-практическая конференция & laquo-Журналистика в 2009 году: Трансформация систем СМИ в современном мире& raquo- (8−11 февраля 2010 г., Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова) — Всероссийская научно-практическая конференция & laquo-Проблемы массовой коммуникации& raquo- (Воронеж, 13−15 мая 2010 г., Факультет журналистики ВГУ) — Всероссийская научно-практическая конференция & laquo-Журналистика в 2008 году: Общественная повестка дня и коммуникативные практики СМИ& raquo- (9−12 февраля 2009 г., Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова) — Всероссийская научно-практическая конференция & laquo-Проблемы массовой коммуникации& raquo- (11−13 мая 2009 г., Воронеж, Факультет журналистики ВГУ) — Всероссийская научно-практическая конференция & laquo-Журналистика в 2007 году: СМИ в условиях глобальной трансформации социальной среды& raquo- (11−14 февраля 2008 г., Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова) — Всероссийская научно-практическая конференция & laquo-Журналистика в 2005 году: & laquo-Трансформация моделей СМИ в постсоветском информационном пространстве& raquo- (6−9 февраля 2006 г., Москва, Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова) —

Межвузовских конференциях: ежегодная Межвузовская научно-практическая конференция & laquo-Средства массовой информации в современном мире: Петербургские чтения& raquo- (Санкт-Петербург, Факультет журналистики СПбГУ: 21−22 апреля 2011 г., 21−22 апреля 2010 г., 22−23 апреля 2009 г.) — Межвузовская научно-практическая конференция & laquo-Досуговая журналистика в России& raquo- (Санкт-Петербург, 27−28 мая 2009 г.).

Автором был прочитан доклад на ежегодной научной конференции МГУ имени М. В. Ломоносова & laquo-Ломоносовские чтения& raquo- (Москва, 16 апреля 2010 года, МГУ имени М. В. Ломоносова, факультет журналистики, секция & laquo-Журналистика»-).

Автор неоднократно выступал с докладами и сообщениями на кафедре стилистики русского языка факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, а также на межкафедральных семинарах факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломносова.

Результаты данного исследования нашли отражение в авторских монографиях & laquo-Медиадискурс XXI века. Лингвофилософский аспект языка СМИ& raquo- (2011 г.), & laquo-Неизгнанная мысль. Филология П. М. Бицилли& raquo- (2011 г.), & laquo-П. М. Бицилли как историк и теоретик русского литературного языка& raquo- (2010 г.) — в коллективной монографии & laquo-Язык СМИ и политика& raquo- (2012 г.), в учебном пособии & laquo-Риторика для журналистов: Историко-культурный, теоретический и практический аспекты& raquo- (2006 г.) — в сборнике статей & laquo-Язык современной публицистики& raquo- (2005 г., переиздание -2007 г.).

Всего по теме диссертации опубликовано 54 работы общим объемом 107 печатных листов.

Структура работы отражает последовательное развитие лингвофилософской концепции медиариторики. Диссертационное исследование состоит из Введения, четырех лав Основной части, Заключения, Библиографии и Приложений.

Выводы к Главе 4

1. Интерпретационная деятельность отечественных СМИ протекает в русле четырех основных стратегий, которые ранее были сформированы на Западе. Это 1) стратегия культурного шока, 2) стратегия манипуляции, 3) стратегия секуляризации и 4) стратегия гедонизма. Стратегия манипулирования первична по отношению к трем другим стратегиям и константна вне зависимости от идеологического поля тех или иных средств массовой информации и коммуникации. Ее особенностью является то, что она как бы растворена во всех остальных стратегиях, или, точнее, служит своеобразным прозрачным колпаком для них.

2. Доминирующей стратегией дискурсивной деятельности СМИ, ведущей за собой все остальные, следует признать стратегию гедонизма. Причина абсолютизации гедонизма современными СМИ уходит своими корнями как в специфику исторически сложившегося дуализма русского менталитета, так и в те тектонические сдвиги, которые произошли в жизненном укладе России на рубеже XX — XXI вв. Начиная с петровских реформ, вектор интеллектуально-культурного строительства русских был направлен в сторону Запада. Но при этом самобытность национального компонента культуры не подавлялась & laquo-духовной агрессией& raquo- последнего, т. к. собственный вклад в культуру на протяжении этих веков превосходил объем заимствований. Естественное, органичное взаимопроникновение культур было обусловлено также и свободой этого взаимопроникновения. & laquo-Железный занавес& raquo- первой половины XX века сдавил пружину культурного ожидания, которое ничем не утолялось, не получало материала для безболезненных прививок инокультуры в рамках отечественной культурной традиции. Поднятый & laquo-железный занавес& raquo- открыл пустые шлюзы (культурные лакуны), в которые хлынуло сразу все: из-за отсутствия тесного контакта с иномиром мы утратили иммунитет к тому, что может привести к мутации культурспецифических форм национального духа.

3. Истоки гедонизма кроются в европейском субъективизме, который сегодня эвфемистично называют антропоцентризмом. В современных российских СМИ этот субъективизм воплощается и реализуется в следующих ментальных лингвориторических операциях: в коммуникативной установке на транзактность (возможность смены коммуникативных ролей адресанта и адресата) — в трансформации топоса самооценки (перекодирование на англосаксонскую модель образа мира, в центре которой стоит & laquo-я»-: «я-центризм», & laquo-ячность»-) — в претативизации качества жизни как социокультурного & laquo-фрагмента»- нового российского менталитета- в рокировке & laquo-внешнего»- и & laquo-внутреннего»- как термов топоса Целостности (терм & laquo-внешнее»- как топологический символ неприоритетности, периферийности выдвигается в центр бытия и вытесняет собою на периферию терм & laquo-внутреннее»-, т. е. то, что ценностно, значимо) — в перекодировании гипертопоса Бытие (онтологически зыбкий терм & laquo-виртуальность»- заменяет собою антонимический, т. е. онтологически жесткий терм & laquo-реальность»-, прирастая при этом смыслами второго и создавая тем самым мифоэнергетику виртуальности).

4. В развлекательно-гедонистической сфере СМИ мы сталкиваемся уже не просто с интерпретацией тех или иных национальных культурных стереотипов, но со сменой, & laquo-перекодировкой»- целых блоков онтологически и аксиологически важных компонентов (а может быть, и доминант) традиционного миропонимания русских, заложенного в русском языке. Гедонистически ориентированный текст — воплощение динамики драйв-мышления, он манипулирует в первую очередь эмоциями адресата.

5. Адресатом гедонистически ориентированных текстов медиадискурса следует признать массового человека, или ноумена, который обладает так называемым драйв-мышлением (Е. Е. Пронина) с постоянной ориентацией на поиск и стимуляцию рычагов удовольствия. Очень часто такими стимулами и рычагами служат шоковые факты бытия (трагические события реальной действительности) или шоковые речевые факты (грубая, низкая, ненормативная лексика, прямая инвектива и т. п.), что демонстрирует функцию гедонистической стратегии СМИ развлечения через шок. Однако постоянное присутствие такого рода информации в медиапространстве приводит к сатиации, т. е. пресыщению адресата данной темой и, следовательно, невосприятию ее как стимулятора чувств.

6. На лингвориторическом уровне формирование стратегии гедонизма прослеживается в тех риторических приемах, которые обозначены в современной лингвистике как мотивированное отклонение от языковых и речевых норм различного уровня (Г. А. Копнина). Как правило, в каждом тексте гедонистического толка прослеживаются отклонения от нескольких онтологических норм одновременно. В широком смысле указанное явление приводит к нарушению исконно русского риторического идеала с целью императивного убеждения, эпатирования и, как следствие, развлечения аудитории, то есть к формированию доминанты гедонизма в современной медиакартине мира.

7. В текстах гедонистического толка обязательно прослеживаются такие черты, как индивидуализм, глумливость, десакрализация священных понятий. Однако последняя черта выступает также в качестве самостоятельной стратегии дискурсивной деятельности СМИ по интерпретации традиционных топосов и архетипов национальной культуры в рамках формирования ими медиакартины мира. Секуляризация, в отличие от религиозности, является не состоянием, устойчивым и консервативным, а достаточно динамичным процессом, который рассматривается нами в рамках дехристианизации европейской (и русской) культуры. К приемам секуляризации относятся кощунство в различных модификациях (от помещения священного понятия в низкий контекст до осмеяния), перекодировка священных понятий мистического толка на рациональный лад с интеллектуальной компонентой осмысления (понятие харизма) — секулярная перекодировка, детабуизация, десимволизация священных понятий (например, понятия смерть), замалчивание новых примеров традиционного национально-поведенческого стереотипа, подмена понятий, нагнетание & laquo-эстетики безобразного& raquo- как высший предел разрушения культурных символов, активизация жаргонной лексики и лексики телесного низа и вытеснение ею лексики высокой, сакрализация медиаперсон (от правителей разных стран до поп-звезд): наделение священной, сакральной составляющей их действий, их высказываний, их образа жизни и т. п. Основной тактикой стратегии секуляризации-десакрализации следует признать то же смещение традиционной ценностной парадигмы нации, которое доминирует и в стратегии гедонизма.

8. Неприятие адресатом чужой культуры или новых культурных ценностей дает начало стратегии культурного шока. Данная коммуникативная стратегия применяется для моделируемых коммуникаций, т. е. коммуникаций, в которых принимают участие несколько сторон, причем некоторые из них являются модераторами коммуникации. Стратегия культурного шока относится к манипулятивным стратегиям, которые подразумевают захват смыслового пространства коммуникации и навязывание своего видения реальности оппоненту. Одна из опасностей культурного шока заключается в том, что при частотности использования инокультурных компонентов в дискурсе человек постепенно адаптируется к ним и перестает ощущать различия между своей и чужой культурой, происходит культурная нивелировка, а значит, и размывание самого понятия культура. Пока человек способен проводить операции дифференцирования разного уровня (лексического, семантического, когнитивного, прагматического и т. п.) по отношению к своей и чужой культуре, он по-прежнему остается в лоне своей национальной культуры и идентифицирует себя как ее носитель.

9. В этом смысле показательно отношение носителей современного русского литературного языка, и прежде всего представителей медиасообщества, к использованию латинской графики на всем современном медиапространстве. Оно как раз демонстрирует жизнеспособность отечественной культуры: игра с латинской и кириллической графикой очень часто скрывает в себе мощный аргументационный потенциал русского языка на уровне даже не вербальном, а лишь буквенно-знаковом, алфавитном.

10. Латиница сегодня, несомненно, обладает высокой культурной фасцинацией. То, что престижно, модно, броско, связано с представлением о достатке и прогрессе, подается средствами массовой информации в обрамлении латиницы. То есть она входит в состав средств, которые активно формируют в современных СМИ, а значит и в языковом сознании современных русских и русскоговорящих, понятие качества жизни, этого важнейшего социокультурного & laquo-фрагмента»- нового российского менталитета, о котором мы писали в первом параграфе данной главы. Это значит, что латиница активно выполняет еще и декоративную функцию. Особенно ярко это проявляется в рекламе и собственно номинации (именовании).

11. Декорация, прагматический аспект, привлечение внимания адресата выходит на первый план в языковой игре с латинскими частями слов, буквами, вкрапленными в кириллическое написание всего слова или фразы. Привлекая к себе внимание, подобные названия и заголовки заставляют адресата вникнуть в смысл подобной игры. И если эта игра не автономна, не существует сама по себе и ради себя самой, то функция акцентации внимания неизбежно перерастает в следующую, более важную и значительную для языка СМИ, а именно — аргументационную. Латиница в подобных случаях демонстрирует использование пресуппозиций, т. е. & laquo-скрытых»- смыслов, подтекстов, которые не только наличествуют в любом тексте, но и оказывают решающее влияние на построение текста.

12. Латинская графика, выполняя важные функции точности и адекватности передачи информации адресату, экономии языковых средств, несет в себе еще и мощный заряд развития собственно русского языка. Пресуппозиционную аргументацию с помощью латиницы, на наш взгляд, можно рассматривать как положительное явление в языке современных СМИ. Языковая игра вышла за пределы собственно игры и породила новый аргументационный прием. И можно с уверенностью утверждать, что он (этот прием) свидетельствует о невозможности полного перехода русского языка на латиницу. В противном случае исчезнет и материал, и инструмент, порождающие новые смыслы в нашем языковом сознании, исчезнут новые нюансы, колористирующие языковую картину мира современных носителей русского языка, которая сегодня наиболее полно и ярко проявляется в средствах массовой информации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современная гуманитарная наука все больше становится единым целым, единым механизмом междисциплинарности. В этом контексте возрождение некогда забытой и отвергнутой риторики видится нам как вполне закономерное явление в гуманитарной области знания. Лингвистические дисциплины, некогда вышедшие из риторики, привнесли в нее багаж новой терминологии, нового понимания процессов, происходящих в языке и в речи, новых задач, которые прежде риторика перед собой не ставила.

Специфика возрожденной и обновленной риторики заключается в том, что она перешла из разряда & laquo-технических»- дисциплин в разряд дисциплин эпистемического толка и рассматривается сегодня как лингвофилософская наука. Риторика ХХ-ХХ1 вв. является отраслью сущностного знания о & laquo-коммуникативной природе культуры в целом& raquo- (В. И. Тюпа), о всеобщих механизмах текстопорождения, смыслообразования и взаимопонимания. Эта обновленная риторика, суммируя достижения семиотики и лингвистики, герменевтики и эстетики, психологии и теории коммуникации XX столетия все ощутимее приобретает фундаментальное методологическое значение для всего комплекса гуманитарных научных дисциплин.

Основной предмет общей риторики — коммуникативные стратегии культуры, представляющие собой текстопорождающие и смыслообразующие конфигурации субъекта, объекта и адресата в рамках научного, художественного, педагогического, религиозного, публицистического (и — шире — медиадискурса) и других типов дискурса, трактуемых как & laquo-коммуникативные события& raquo-. Современная риторика, по определению одного из ее основателей А. Ричардса, представляет собой & laquo-изучение недопонимания между людьми и поиск средств к устранению потерь в процессе коммуникации& raquo-. Она выявляет глубинные механизмы тех коммуникативных процессов, которые в совокупности и составляют живую речь человеческой культуры.

Обновленная риторика (неориторика) выступает в качестве упорядочивающего фактора процесса коммуникации, берет на себя (по Р. О. Якобсону) основную — трансцендентную — функцию языка, что позволяет изучать проявления риторического в любом типе вербальной коммуникации, а при семиотическом подходе — и в невербальных коммуникативных системах. Обновленная риторика (неориторика) акцентирует в своей структуре аксиологическую доминанту, что делает ее принципиально отличной от других лингвистических дисциплин и позволяет ввести ценностно-оценочный модус в осмысление того или иного типа дискурса. Современная обновленная риторика учит оценивать речь, тем самым вооружая современного человека против опасности словесного манипулирования, которое пронизывает современный информационно-речевой мир. То есть современная неориторика может быть предложена в качестве антиманипуляционного методологического механизма.

Итак, сегодня риторика — это уже не техническая дисциплина, не руководство по созданию текстов того или иного жанра, хотя, конечно, такая составляющая риторики продолжает жить в практической области ее применения. Риторика сегодня — это когерентная наука, своеобразный когерентный луч филологических дисциплин (стилистики, когнитивистики, прагматики, психолингвистики, лингвоэтики, лингвокультурологии). И при этом, обладая в своей структуре очень важной аксиологической компонентой, она выступает как некое мировоззрение. Основы мировоззренческой направленности риторики связаны с тем, что она подчиняет речевое поведение вербально осознанной цели, а его правила и нормы — идеалу. То есть современная риторика — это, как принято сегодня говорить, мультилингвистическая, или точнее — полигуманитарная наука: она объединяет в себе не только собственно лингвистические дисциплины и методики, но и общегуманитарные (философию, социологию, политологию и др.).

Такая полидисциплинарность современной неориторики, вполне возможно, позволит ей в дальнейшем возвратить себе институциональный статус, и из рефлексии собственно научной вновь перейти к рефлексии общественной, способной придавать общению высокий культурный статус. В этом — одна из наиболее важных научно-практических стратегических задач нашего диссертационного исследования.

Полигуманитарность современной неориторики оказывается & laquo-спасительной»- при анализе такого сложного и неоднозначного явления нашей жизни, как ментально-дискурсивная деятельность современных средств массовой информации и коммуникации.

Одним из главных источников ментально-поведенческих сдвигов и культурных разломов, которые происходят в современной жизни общества в последние 20−25 лет, стала деятельность технически стремительно развивающихся СМИ. На сегодняшний день это наиболее действенный институт по формированию мнений у массового адресата. Авторитет современного медиадискурса настолько высок, что все события, становящиеся его фактами, приобретают статус безусловных, реальных, объективных и таким образом входят в картину мира, которую современные СМИ активно конструируют и предлагают массовому адресату. Безусловность и объективность этой картины мира заключается также и в том, что она позиционируется СМИ как единственно возможная. Культурно-интеллектуальное и физическое доминирование средств масоовой информации в современном мире делает их и тот дискурс, в рамках которого они существуют, культурообразующим фактором в жизни людей новейшего времени.

Стратегически значимая и достаточно эффективная политика средств массовой информации — конструирование собственной картины мира (медиакартииы мира) — должна быть осмыслена в полигуманитарных координатах. Полноценное и качественное научное исследование медиакартины мира возможно при следующих условиях: 1) при рассмотрении ее как синкретичного единства плана выражения (языковых репрезентантов) и плана содержания (системы культурно обусловленных концептуально-аксиологических референтов) — 2) при соотнесении языковых стратегий репрезентации картины мира с культурно-прагматическим контекстом познания действительности. Неориторическая методология оказывается в этой культурологической ситуации актуальной как никогда. Риторическое осмысление бытия и его форм (в первую очередь дискурсивных), зиждущееся на аксиологической доминанте этой лингвофилософской науки, может стать достаточным основанием для декодирования механизмов в создании медиакартины мира как картины квазиреальности.

Риторичность медиадискурса с точки зрения его принадлежности к дискурсу прозаического типа с персуазивно-перлокутивным эффектом воздействия на адресата также & laquo-голосует»- за осмысление этого дискурса в аспекте неориторики. А специфика дискурсивной деятельности СМИ, направленной не на единичного или коллективного адресата, а на массового, заставляет исследователя формировать научный неориторический тезаурус, характеризующий непосредственно медиадискурс, и, следовательно, выделять из современных неориторических направлений собственно медиариторику — частную риторику языка СМИ.

Медиариторика, создавая новый категориальный аппарат на основе терминологии классической и расширяя его за счет наработок обновленной риторики, моделирует структуру медиадискурса и той медиакартины мира, которая в нем представлена, в соответствии с движением вектора медиадискурсивной деятельности: предмет речи (реальное событие) — адресант — речевое событие (речевой поступок) — дискурсивный факт — картина мира (медиакартина мира) — адресат (массовый). Эта модель — неориторическая модель медиакартины мира и, следовательно, медиадискурса — включает в себя базовые понятия еще классической риторики — этос, логос и пафос. И все они в этой модели служат для понимания того, какова их функция в медиадискурсе с точки зрения адресата. То есть они нацелены на выявление праксиологической составляющей дискурсивной деятельности СМИ.

Медиариторический этос, персонифицированный в риторической позиции адресанта медиадискурса (в первую очередь — журналиста), медиариторический пафос, сосредоточенный в риторической модальности медиатекста и в риторической гипермодальности медиадискурса, медиариторический логос, заставляющий интерпретационные стратегии СМИ работать как аргументационную систему в формировании медиакартины мира, — все они неразрывно связаны между собой и составляют элементы единой неориторической (и конкретнее — медиариторической) модели современного медиадискурса, в котором форируется и с помощью которого созидается медиакартина мира.

Структура, как считают современные философы, — это главное понятие гуманитарного познания ХХ-ХХ1-го вв., это способ организации любого гуманитарного материала. Медиариторика — это своеобразная & laquo-открытая структура& raquo- (Н. С. Автономова), т. е. незамкнутая, не предопределенная, разомкнутая. Ее открытость заключается также и в том, что она открывается нам в предмете или, по крайней мере, соотносится с тем, что имеет отношение к предмету, а не является лишь порождением фантазии исследователя.

Поэтому в диссертации сформулированы новые вопросы, которые пока остаются открытыми и требуют дальнейшего осмысления. Перед медиариторикой стоят следующие задачи:

1) детальной разработки типологии риторической позиции адресанта в современной медиадискурсивной деятельности-

2) изучения в медиариторическом аспекте феномена корпоративных СМИ-

3) изучения корпоративной языковой политики различных СМИ для того, чтобы доказать выдвинутый в работе тезис о наличии у корпорации собственной риторической позиции в эпоху стремления к деперсонализации журналиста и размыванию его имени за именем самого издания (канала) —

4) разработки типологии риторической модальности в медиатекстах различных жанров-

5) разработки словаря национальных топосов, интенсивная многозначная интерпретация которых в современном медидискурсе ведет к трансформации традиционной ценностной парадигмы в сознании массового адресата.

Это, конечно, не полный список тех вопросов, на которые может и должна дать ответы медиариторика. Но именно они наиболее четко просматриваются в связи с логикой нашего исследования.

За пределами данного диссертационного исследования остались сетевые СМИ, каналом трансляции для которых служит современный Интернет. Это связано, во-первых, со своеобразной & laquo-неоднородностью»- интернет-журналистики, а точнее — интернет-медиа (от интернет-версий печатных и электронных СМИ до блогов журналистов с большой долей нежурналистских комментариев), и, во-вторых, — с неоднородностью собственно языкового материала современного интернет-пространства. Хотя, конечно, Интернет сегодня наиболее активный и, как это ни парадоксально, наиболее авторитетный для массовой аудитории модератор между собсвенно бытием (событиями) и этой аудиторией (массовым адресатом). Более того, последние годы продемонстрировали уникальные возможности Интернета в управлении массовым сознанием для достижения тех или иных политических целей. Данный авторитет интернет-медиа зиждется на убеждении, что интернет-пространство бесцензурно и свободно для выражении множественности мнений и точек зрения. Это, конечно, очередная иллюзия, которая может быть диагностирована в том числе и с помощью неориторической методологии. Исследование сетевых медиаструктур в аспекте медиариторики — еще одно перспективное направление неориторических изысканий.

Неориторическая модель современной медиакартины мира и, соответственно, современного медиадискурса, предложенная в данном диссертационном исследовании, — это начало пути новой, востребованной временем научно-теоретической, учебной и практической дисциплины — медиариторики.

Показать Свернуть

Содержание

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ МЕДИАРИТОРИКИ КАК & raquo-ЧАСТНОЙ РИТОРИКИ ЯЗЫКА СМИ.

1.1. Риторический ренессанс XX века: основные направления в зарубежной и отечественной гуманитарной науке.

1.2. Специфика современного гуманитарного знания.

1.3. Культурологический феномен СМИ. Базовые понятия медиариторики.

1.4. Медиакартина мира как интерпретационная система.

Выводы к Главе 1.

ГЛАВА 2. РИТОРИЧЕСКАЯ ПОЗИЦИЯ ЖУРНАЛИСТА

И ЕЕ РОЛЬ В ФОРМИРОВАНИИ МЕДИАКАРТИНЫ МИРА: МЕДИАРИТОРИЧЕСКИЙ ЭТОС.

2.1. Аксиологический аспект риторики.

Понятие национального риторического идеала.

2.2. Риторическая позиция журналиста как категория медиадискурса.

2.3. Особенности риторической позиции современного журналиста.

Выводы к Главе 2.

ГЛАВА 3. РИТОРИЧЕСКАЯ МОДАЛЬНОСТЬ КАК КОНСТАНТНАЯ

КАТЕГОРИЯ ТЕКСТОВ МЕДИАДИСКУРСА: МЕДИАРИТОРИЧЕСКИЙ ПАФОС.

3.1. Риторическая модальность медиатекста, риторическая гипермодальность медиадискурса: к постановке проблемы.

3.2. Политический дискурс как ядро медиадискурса. Типы риторической модальности в различных жанрах & laquo-дискурса власти& raquo-.

Выводы к Главе 3.

ГЛАВА 4. РИТОРИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ОСНОВНЫХ

СТРАТЕГИЙ СМИ: МЕДИАРИТОРИЧЕСКИЙ ЛОГОС.

4.1. Стратегия гедонизма в дискурсивной деятельности современных СМИ и риторические приемы ее моделирования.

4.2. Стратегия секуляризации в современном медиадискурсе: травестирование и десакрализация национальной топики.

4.3. Антиномия стратегии культурного шока в формировании медиакартины мира.

4.3.а. Использование латинской графики в медиадискурсе как аргументационный прием.

Выводы к Главе 4.

Список литературы

1. Аверина А. В. Эпистемическая модальность как языковой феномен (на материале немецкого языка). — М.: КРАСАНД, 2010. — 192 с.

2. Аверинцев С. С. Античный риторический идеал и культура Возрождения // Он же. Риторика и истоки европейской культурной традиции. М.: ЯКМ, 1996. — 448 с. С. 351−360.

3. Аверьянов В. Природа русской экспансии. М.: Лепта-Пресс, 2003. -512 с. (Испытание мудростью. — Вып. 11).

4. Автономова Н. С. Познание и перевод. Опыты философии языка. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. -704 с.

5. Автономова К С. Открытая структура: Якобсон Бахтин — Лотман -Гаспаров. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009. — 503 с. (Российские Пропилеи).

6. Агапов О. Д. Интерпретация как личностная форма творения бытия: автореф. дис. докт. филос. наук: 09. 00. 11. — Казань, 2011. — 51 с.

7. Агеев А. Закат Европы и шанс России // Профиль. 2002. -№ 46 (от 9 декабря). — С. 24−27.

8. Алефиренко Н. Ф. Современные проблемы науки о языке: Учеб. пособие. М.: Флинта: Наука, 2005. — 416 с.

9. Алефиренко Н. Ф. Лингвокультурология: ценностно-смысловое пространство языка: Учеб. пособие. -М.: Флинта: Наука, 2010. -288 с.

10. Алъбала А. Искусство писателя: Начатки литературной грамоты / Пер. с фр. И. Б. Мандельштама / С предисловием А. Г. Горнфельда. -Петроград: Книгоиздательство & laquo-СЕЯТЕЛЬ»- Е. В. Высоцкого, 1924. -168 с.

11. Анисимов С. Ф. Введение в аксиологию. Учеб. пособие для изучающих философию. М.: Современные тетради, 2001. — 128 с.

12. Анненкова И. В. Язык современных СМИ как система интерпретации в контексте русской культуры (попытка риторического осмысления) // Язык современной публицистики: сб. статей / сост. Г. Я. Солганик. -М.: Флинта: Наука, 2005. С. 99−114.

13. Анненкова И. В. Риторика для журналистов. Историко-культурный, теоретический и практический аспекты: Учеб. пособие с приложениями. М.: МедиаМир, 2006. — 164 с.

14. Анненкова И. В. Об одной константе текстов СМИ: к постановке вопроса о риторической модальности // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. Выпуск 5. -2009. -С. 39−42.

15. Анненкова И. В. Неизгнанная мысль. Филология П. М. Бицилли. М.: Изд-во Моск. ун-та- Факультет журналистики МГУ. — 148 с.

16. Аннушкин В. И. Что есть риторика и возродится ли она в России? // URL: http: //www. pereplet. ru/text/annushkin6. html

17. Аннушкин В. И. О классическом и современном употреблении термина словесность II Русская речь. 2005. -№ 6. — С. 30−35.

18. Аннушкин В. И. Риторика. Вводный курс: Учеб. пособие. -М., 2007. -296 с.

19. Аннушкин В. И. Риторика. Экспресс-курс: Учеб. пособие. — 2-е изд. — М.: Флинта: Наука, 2008. 224 с.

20. Аннушкин В. И. Искусство мыслить и говорить. Риторика и культура речи // Виноград: Православный педагогический журнал. 2008. — № 4 (24). — С. 70−76.

21. Антология концептов / Под ред. В. И. Карасика, И. А. Стернина. М.: Гнозис, 2007. -512 с.

22. Арнольд И. В. Основы научных исследований в лингвистике. М.: Высшая школа, 1991. — 144 с.

23. Артемова С. Латиница // URL: http//exlibris. ng. ru/kafedra/2004−07−01/6alphabet html

24. Арутюнова H. Д. Язык и мир человека. 2-е изд., испр. — М.: Языки русской культуры, 1999. — I-XV, 896 с.

25. Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл (логико-семантические проблемы). Изд. 3-е, стереотипное. — М.: Едиториал УРСС, 2003. -384 с. (Лингвистическое наследие XX века).

26. Арутюнова Н. Д. Истина. Добро. Красота. Взаимодействие концептов // Логический анализ языка. Языки эстетики: концептуальные поля прекрасного и безобразного / Отв. ред. Н. Д. Артуюнова. — М.: Индрик, 2004. 717 с.

27. Бабаев Е. В. Дискурсивное измерение ценностей. Волжский: Фил. Моск. энерг. ин-та, 2003. — 102 с.

28. Бакулев Г. П. Массовая коммуникация: Западные теории и концепции: Учеб. пособие для студентов вузов. 2-е изд, перераб. и доп. — М.: Аспект Пресс, 2010. -192 с.

29. Баллы Ш. Язык и жизнь. (Пер. с фр. И. И. Челышевой и Е. А. Вельмезовой- Вступ. ст. В. Г. Гака. М.: Едиториал УРСС, 2003. -232 с. (Женевская лингвистическая школа)

30. Баллы Ш. Синтаксис эксплицитной модальности // Он же. Язык и жизнь / Пер. с фр. И. И. Челышевой и Е. А. Вельмезовой- Вступ. ст.

31. B. Г. Гака. М.: Едиториал УРСС, 2003. — С. 215−224.

32. Балясникова О. В., Нистратов А. А., Ощепкова Е. С., Тарасов Е. Ф., Уфимцева Н. В. Общечеловеческие ценности: русско-украинские параллели // Вопросы психолингвистики. 2008. — № 8. — С. 41−45.

33. Баранов А. Н. Политическая аргументация и ценностные структуры общественного сознания // Язык и социальное познание. М., 1990. -1. C. 266−177.

34. Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста: теория и практика: Учеб. пособие. М.: Флинта: Наука, 2007. — 592 с.

35. Баранов А. К, Добровольский Д. О. Знаковые функции вещных сущностей // Язык-система. Язык-текст. Язык-способность. / Сб. статей М.: Ин-т рус. яз. РАН, 1995. — С. 80−90.

36. Баранов А. Н., Караулов Ю. Н. Словарь русских политических метафор. М.: Редакция АСМ- Ломовский и партнеры, 1994. — 351 с.

37. Баранов А. И., Паршин П. Б. Языковые механизмы вариативной интерпретации действительности как средство воздействия на сознание // Роль языка в средствах массовой информации. М.: Наука, 1986. — С. 100−143.

38. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика: Пер. с фр. / Сост., общ. ред. и вступ. ст. Г. К. Косикова. М., 1994. — 150 с.

39. Барт Р. Слепонемая критика // Он же. Мифологии / Пер. с фр., вступ. ст. и коммент. С. Н. Зенкина. М.: Изд-во имени Сабашниковых, 1996. -351 с. 41. Барт Р. Империя знаков / Пер. с франц. Я. Г. Бражниковой. М.: Праксис, 2004. — 144 с.

40. Бахтин М. М. Собр. соч. В 7 т. М.: Русские словари, 1996−2010.

41. Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М.: Художественная литература, 1975. — 504 с.

42. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. -424 с.

43. Безлепкин Н. И. Философия языка в России. СПб: Искусство-СПб, 2001. -392 с.

44. Безменова Н. А. Очерки по теории и истории риторики. М., 1991. -384 с.

45. Беликов В. И., Крысин Л. 77. Социолингвистика: Учебник для вузов. -М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 2001. 439 с.

46. Белошапкова Т. В. Когнитивно-дискурсивное описание категории аспектуальности в современном русском языке. М.: КомКнига, 2007. -336 с.

47. Бережная Т. М. Современная американская риторика как теория и практика манипулирования общественным сознанием: автореф. дис. канд. филол. наук: 10. 01. 10. -М., 1986. -20 с.

48. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. -М., 1997. -400 с.

49. Бибихин В. В. Внутренняя форма слова. СПб: Наука, 2008. — 420 с.

50. Бицилли П. М. Избранные труды по филологии. М.: Наследие, 1996. -710 с.

51. Бицилли П. М. Очерки теории исторической науки. Прага: Пламя, 1925. -339 с.

52. Бицилли 77. М К пониманию современной культуры (Проблема универсального языка) // Современные записки. 1932. — № 49. — С. 318−334. 5 В. Бицилли 77. М Проблемы современности // Современные записки. -1936. -№ 62. -С. 382−392.

53. Богданова Н. В. Словарь основных понятий и терминов риторики. — М.: Издательско-книготорговый центр & laquo-Маркетинг»-- МУПК, 2001. -44 с.

54. Богданова О. А. Процесс секуляризации и кризис личности в западной культуре XX века: Монография. Ростов-н/Д: Рост. гос. экон. унив., 2001. -158 с.

55. Богин Г. И. Типология понимания текста. Калинин: Изд-во Калининского ун-та, 1986. — 86 с.

56. Богомолова Н. Н. Социальная психология массовой коммуникации: Учеб. пособие для студентов вузов. -М.: АспектПресс, 2008. 191 с.

57. Богуславская В. В. Моделирование текста: лингвосоциокультурная концепция. Анализ журналистских текстов. 2-е изд. — М.: Издательство ЛКИ, 2008. — 280 с.

58. Бодрийяр Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры / Пер. с фр., послесл. и примеч. Е. А. Самарской. — М.: Культурная революция- Республика, 2006. — 269 с.

59. Болотнова Н. С. Коммуникативная стилистика текста: словарь-тезаурус. М.: Флинта: Наука, 2009. — 384 с.

60. Брагинская Н. В. Мировая безвестность: Ольга Фрейденберг об античном романе: Препринт \Ф6/2009/05. — М.: Изд. дом Государственного университета Высшей школы экономики, 2009. — 40 с.

61. Бредемайер К. Провоцирующая риторика? Меткий ответ! / Пер. с нем. 2-е изд. — Ростов-н/ Д, Краснодар: Феникс, Неоглори, 2008. — 252 с.

62. Бредемайер К. Черная риторика: Власть и магия слова / Пер. с нем. -6-е изд. М.: Альпина Бизнес Букс, 2008. — 184 с.

63. Брынская О. П. Основные черты американской риторики новейшего времени: автореф. дис. канд. филол. наук. -М., 1979. -24 с.

64. Бугаева И. В. Язык православных верующих в конце XX начале XXI века: Монография. — М.: Изд-во РГАУ-МСХА имени К. А. Тимирязева, 2008. -240 с.

65. Будаев Э. В., Чудинов А. П. Зарубежная политическая лингвистика: Учеб. пособие. -М.: Флинта: Наука, 2008. 352 с.

66. Будаев Э. В., Чудинов А. П. Метафора в политической коммуникации. -М.: Флинта: Наука, 2008а. -248 с.

67. Бухаркин П. Е. Риторика и смысл: Очерки. СПб: Изд-во С. -Петерб. ун-та, 2001. -168 с.

68. Бушев А. Неориторические исследования //1ЖЬ: Шр: /Луууш. сгес1о-new. narod. ru- http: //www. rodchenko. rU/liter/articles/others/l6/

69. Вайсгербер Й. Л. Родной язык в формировании духа: Пер. с нем / Вступ. ст. и коммент. О. А. Радченко. 3-е. — М.: ЛИБРОКОМ, 2009. -232 с. — (История лингвофилософской мысли)

70. Валевич Е. С. & laquo-Массовый человек& raquo- как патология современного общества // Омский научный вестник. 2008. — № 1 (65). — С. 145−147. 7 В. Варзонин Ю. Н. Когнитивно-коммуникативная модель риторики: дис. докт. филол. наук: 10. 02. 19. Тверь, 2001. -268 с.

71. Вартанова Е., Ажгихина Н. Диалоги о журналистике. М.: Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, 2011. — 96 с.

72. Василевич А. П. Национальные цвета и государственные флаги как отражение национально-культурной традиции // Вопросы психолингвистики. 2008. — № 8.- С. 101−106.

73. Ваулина С. С., Кукса И. Ю. Международная научная конференция & laquo-Модальность в языке и речи: новые подходы к изучению& raquo- // Вестник РФФИ. 2011. — № 2 (58) апрель-июнь. — С. 28- 32.

74. Вежбицка Анна. Язык. Культура. Познание: Пер. с англ. / Отв. ред. М. А. Кронгауз, вступ. ст. Е. В. Падучевой. М.: Русские словари, 1996. -416 с.

75. Вежбицкая Анна. Понимание культур посредством ключевых слов / Пер. с англ. А. Д. Шмелева. М.: Языки славянской культуры, 2001. -288 с. — (Язык. Семиотика. Культура. Малая серия).

76. Введенова Е. Г. Архетипы коллективного бессознательного и проблемы становления культуры // Эволюция. Язык. Познание. М.: Языки русской культуры, 2000. — С. 113−133.

77. Введенская Л. А., Павлова Л. Г., Катаева Е. Ю. Русский язык и культура речи: учебное пособие для вузов. -27-е изд. Ростов н/Д: Феникс, 2009. — 539 с.

78. Вепрева И. Т. Рефлексивы как источник информации об изменениях в языковой картине мира // Русский язык сегодня. Вып. 1: Сб. статей. / РАН. Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. Л. П. Крысин. -М.: Азбуковник, 2000. С. 26−35.

79. Берлин Е. Энергия от & laquo-Братьев Карамазовых& raquo- // Русский мир. 2009. -№ 1. — С. 12−13.

80. Виноградов В. В. О категории модальности и модальных словах в русском языке // Труды Института русского языка. М. -Л.: АН СССР, 1950. -Т. 2. -С. 38−79.

81. Виноградов В. В. О художественной прозе // Он же. О языке художественной прозы. М.: Наука, 1980. — С. 56−175.

82. Винокур Т. Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. -М.: Наука, 1980. -280 с.

83. Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий: Варианты речевого поведения. М.: Либроком, 2009. — 480 с.

84. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика. Волгоград: Перемена, 1997 // Цит. по: Паршина О. Н. Российская политическая речь. — М.: ЛКИ, 2007. -232 с.

85. Волков А. А. Основы русской риторики. М.: Издание филологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, 1996. -344 с.

86. Волков А. А. Язык и мышление: Мировая загадка. М.: Издательство Ж И, 2007. -240 с.

87. Волков А. А. Диалектический диалог, или секреты общения с собеседником // Виноград. Православный педагогический журнал. -СПб: Слово. 2008. — № 6 (26). — С. 70−76.

88. Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. -2-е изд., доп. М.: Едиториал УРСС, 2002. — 280 с. (Лингвистическое наследие XX века)

89. Вомперский В. П. Риторики в России XVII—XVIII вв. М.: Наука, 1988. -180 с.

90. Воробьева С. В. Конфигурации этоса в концепциях риторической коммуникации Э. Левинаса и X. Перельмана // VII Международные Кирилло-Мефодиевские чтения. Минск, 2001. URL: http: //sobor. bu/7km4teniavorobj ova. htm

91. Ворожбитова А. А. Теория текста: Антропоцентрическое направление: Учеб. пособие. 2-е изд., испр и доп. — М.: Высшая школа, 2005. — 367 с.

92. Воротников Ю. Л. Страшно или страшно красиво II Он же. Слова и время. М.: Наука, 2003. — С. 78−86.

93. Воротников Ю. Л. Совок как зеркало, или Что такое ключевые слова? // Он же. Слова и время. -М.: Наука, 2003. — С. 137−151.

94. Воротников Ю. Л. О киллере и стёбе, или На каком языке говорят средства массовой информации? // Он же. Слова и время. М.: Наука, 2003. -С. 152−158.

95. Воротников Ю. Л. & laquo-Языковая картина мира& raquo-: трактовка понятия // Знание. Понимание. Умение. 2006. — № 2 — С. 88−90.

96. Вьюнова Ю. А. Русский культурный архетип. Страноведение России: Учеб. пособие. -М.: Наука: Флинта, 2005. -480 с.

97. Воронцов А. В. Русский язык в социально-политическом аспекте: Конспект лекций. СПб: Знание, 2009. — 55 с.

98. Гак В. Г. Русская динамическая языковая картина мира // Русский язык сегодня. Вып. 1: Сб. статей / РАН: Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. JI. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 36−44.

99. Гак В. Г. Языковые преобразования. М.: Языки русской культуры, 1998. — 768 с.

100. Гаспаров Б. М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования. М.: Новое литературное обозрение, 1996. — 352 с.

101. Гачев Г. Д. Космо-Психо-Логос: Национальные образы мира. М.: Академический проект, 2007. — 511 с. — (Технологии культуры).

102. Гвоздарев Ю. А., Савенкова Л. Б. Основы коммуникативной стилистики: Учеб. пособие для филологических факультетов университетов. М.: МарТ- Ростов н /Д.: МарТ, 2008. — 256 с.

103. Герасимова И. А. Введение в теорию и практику аргументации: Учеб. пособие. М.: Университетская книга, Логос, 2007. — 312 с.

104. Гиндин С. И. Риторика и проблемы структуры текста II Дюбуа Ж., Пир Ф., Тринон А. и др. Общая риторика: Пер с фр. / Общ. ред. и вступ. ст. А. К. Авеличева. М.: Прогресс, 1986. — С. 355- 366.

105. Голанова Е. И. Публичный диалог вчера и сегодня (Коммуникативно-речевая эволюция жанра интервью) // Русский язык сегодня. Вып. 1: Сб. статей / РАН: Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. JI. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 251−259.

106. Голъдин В. Е., Сиротинина О. Б., Ягубова М. А. Русский язык и культура речи: Учебник для студентов-нефилологов / Под ред. О. Б. Сиротининой. 2-е изд., стереотипное. — М.: Едиториал УРСС, 2003. -216 с.

107. Горичева Т. Только в России есть весна! (О трагедии современного Запада): Дневники 1980−2003. М.: Русский Хронограф, 2006. — 446 с.

108. Гофман В. А. Слово оратора: Риторика и политика. 2-е изд., испр. — М.: ЛИБРОКОМ, 2009. — 232 с.

109. Граудина Л. К, Мисъкевич Г. И. Теория и практика русского красноречия. М.: Наука, 1989. -256 с.

110. Греймас А. Ж., Фонтаний Ж Семиотика страстей. От состояния вещей к состоянию души: Пер. с фр. / Предисл. К. Зильберберга. М.: ЖИ, 2007. -336 с.

111. Григорьев А. А., Нистратов А. А. Я и другой как носители ценностей // Вопросы психолингвистики. 2008. — № 8. — С. 46−55.

112. Григорьева О. Н. Цвет и запах власти. Лексика чувственного восприятия в публицистическом и художественном текстах: Учеб. пособие. М.: Флинта Наука, 2004. — 248 с.

113. Григорян Э. А., Панькин В. М. Лингвисты и политики (Полемические заметки) // Русский язык как государственный: Материалы международной конференции (Челябинск, 5−6 июня 1997 г.). -М., 1997. -С. 51−58.

114. Гришаева JI. К, Цурикова Л. В. Введение в теорию межкультурной коммуникации: Учеб. пособие для студ. лингв, фак. высш. учеб. заведений. 3-е изд., испр. — М.: Академия, 2006. — 336 с.

115. Громыко М. М., Буганов А. В. О воззрениях русского народа. — М.: Паломник, 2000. 543 с.

116. Гудков Д. Б., Красных В. В. Русское культурное пространство и межкультурная коммуникация // Научные доклады филологического факультета МГУ. Вып. 2 / Под ред. М. JL Ремневой и Н. А. Соловьевой. -М.: Диалог-МГУ, 1998. С. 124−133.

117. Гурвич С. С. Основы риторики. Киев: Выща школа, 1988. — 247 с.

118. Гурова Н. Берегись! Желтая пресса! Заложники драйва // Татьянин день: URL: ext/http: //www. taday. ru/t83400. html

119. Даль В. И. Пословицы русского народа. М.: ННН, 1994.

120. Даннлина В. В. Предмет политической риторики // URL: http: I I rhetor. narod. ru / dokldan. htm.

121. Данилова А. А. Манипулирование словом в средствах массовой информации. М.: Добросвет- КДУ, 2009. — 234 с.

122. Девяткина Е. В. Рыцарь правосудия. Нравственная позиция ритора в обвинительных речах А. Ф. Кони // Русская речь. 2004. — № 1. — С. 101−106.

123. Десяева Н. Д., Арефьева С. А. Стилистика современного русского языка: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. М., 2008. -272 с.

124. Добросклонская Т. Г. Медиалингвистика: системный подход к изучению языка СМИ: современная английская медиаречь: Учеб. пособие. М.: Флинта: Наука, 2008. — 264 с.

125. Доронченков А. И. Эмиграция & laquo-первой волны& raquo- о национальных проблемах и судьбе России. СПб: Дмитрий Буланин, 2001. — 215 с.

126. Досуговая журналистика в России: Материалы Межвузовской научно-практической конференции / Под ред. JI. Р. Дускаевой, В. И. Шароградского. СПБ: Астерион, 2009. — 151 с.

127. Дугин А. Поп-культура и знаки времени. СПб: Амфора, 2005. -495 с.

128. Дьякова Е. Г., Трахтенберг А. Д. Массовая коммуникация и проблема конструирования реальности: анализ основных теоретических подходов. Екатеринбург: УрО РАН, 1999. — 130 с.

129. Ежова Е. Н. Медиа-рекламная картина мира: структура, семиотика, каналы трансляции: автореф. дис. докт. филол. наук. Воронеж, 2010. -40 с.

130. Ермаков С. В., Ким И. Е., Михайлова Т. В., Осетрова Е. В. Суховольский С. В. Власть в русской языковой и этнической картине мира. М.: Знак, 2004. — 408 е., табл.

131. Ермакова О. П. Концепты совесть и зависть в языковом выражении // Русский язык сегодня. Вып. 1. Сб. статей. / РАН, Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова. Отв. ред. JI. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 375−385.

132. Ерофеева И. В. Аксиология медиатекста в российской культуре (репрезентация ценностейв журналистике начала XXI в.): автореф. дис. докт. филол. наук: 10. 01. 10. СПб, 2010. -53 с.

133. Ерофеева Т. И. Социолект в стратификационном исполнении // Русский язык сегодня. Вып. 1. Сб. статей. / РАН, Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова. Отв. ред. JI. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 85−92.

134. Жилъсон Э. Философия в Средние века: От истоков патристики до конца ХГУвека. М.: Республика, 2004. — 678 с.

135. Журалистика в 2005 году: трансформация моделей СМИ в постсоветском информационном пространстве. Сборник материалов научно-практической конференции. М.: Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, 2006. — 600 с.

136. Журналистика в 2007 году: СМИ в условиях глобальной трансформации социальной среды. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции. М.: Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, 2008. — 488 с.

137. Журналистика в 2008 году: общественная повестка дня и коммуникативные практики в СМИ. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции. М.: Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова- МедиаМир, 2009. -500 с.

138. Заварзина Г. А. Эвфемизмы как проявление & laquo-политической корректности& raquo- // Русская речь. 2006. — № 2. — С. 54−56.

139. Загурская Н. В. Образ-концепт сверхчеловека в контексте нового реализма // Русский язык сегодня. Вып. 1. Сб. статей. / РАН, Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова. Отв. ред. Л. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 247−256.

140. Зарецкая Е. Н. Риторика. Теория и практика речевой коммуникации. 2-е изд. -М.: Дело, 1999. — 480 с.

141. Звегинцев В. А. Мысли о лингвистике. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1996. -336 с.

142. Земская Е. А. Активные процессы в русском языке на рубеже XX—XXI вв. // Она же. Язык как деятельность: Морфема. Слово. Речь. — М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 513−564.

143. Зинченко В. П. Шепот раньше губ, или Что предшествует эксплозии детского языка // Разумное поведение и язык. Вып. 1.

144. Коммуникативные системы животных и язык человека. Проблема происхождения языка / Сост. А. Д. Кошелев, Т. В. Черниговская. — М: Языки славянских культур, 2008. 416 е., ил.

145. Зинченко Ю. П. Виртуальная реальность в экспериментальной психологии: к вопросу о методологии // Человек как субъект и объект медиапсихологии. М.: МГУ имени М. В. Ломоносова / Ин-т человека- Изд-во Моск. ун-та, 2011 а. — С. 58−75.

146. Зинченко Ю. П. Виртуализация реальности: от психологического инструментария к новой субкультуре // Человек как субъект и объект медиапсихологии. М.: МГУ имени М. В. Ломоносова / Ин-т человека- Изд-во Моск. ун-та, 2011 б. — С. 231−278.

147. Иваненко Г. С. Отражение в языке особенностей русского национального характера // Русский язык как государственный. Материалы международной конференции (Челябинск, 5−6 июня 1997 г.). М., 1997. — С. 58−60.

148. Иванов Л. Риторика // Кругосвет: Онлайн энциклопедия. URL: http: //www. kmgosvet. m/enc/gumanitarnyenauki/lingvistika/RITORIKA. ht ml? page=0,10

149. Иванова Р. А. Культура масс или культура для масс? // Российская массовая культура конца XX века. Материалы круглого стола. 4 декабря 2001 г. — СПб: Санкт-Петербургское философское общество, 2001. & mdash-С. 71−72.

150. Ивин А. А. Основы теории аргументации. М.: Владос, 1997. -352 с.

151. Ивин А. А. Теория аргументации: Учеб. пособие. М.: Гардарики, 2000. -416 с.

152. Ивин А. А. Риторика: искусство убеждать. М., 2002.

153. Ивлев Ю. В. Теория и практика аргументации: учеб. М.: Проспект, 2009. -288 с.

154. Ильин А. Н. Проблема адаптации субъекта к массовой культуре // Электронный журнал & quot-Знание. Понимание. Умение& quot-. № 4. — 2010 // URL: http: //www. zpu-journal. ru/e-zpu/2010/4/Ilyin/

155. Ильин В. В. Язык Понимание — Культура // Русский язык сегодня. Вып. 1. Сб. статей. / РАН, Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. JI. П. Крысин. — М.: Азбуковник, 2000. — С. 267−272.

156. Ильин М. В. Слова и смыслы. Опыт описания ключевых понятий. -М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1997. -432 с.

157. Ильясова С. В., Амири Л. 77. Языковая игра в коммуникативном пространстве. М.: Флинта: Наука, 2009. — 296 с.

158. Исаев М. И Словарь этнолингвистических понятий и терминов. -3-е изд. М.: Флинта: Наука, 2003. — 200 с.

159. Иссерс О. С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. 2-е изд., стереотипное. — М.: Едиториал УРСС, 2002. — 284 с.

160. Иссерс О. С. Речевое воздействие: Учеб. пособие для студентов, обучающихся по специальности & laquo-Связи с общественностью& raquo-. М.: Флинта: Наука, 2009. — 224 с.

161. Истомина А. Е. Фельетон как жанр политического дискурса: автореф. дис. канд. филол. наук: 10. 02. 19. Волгоград, 2008. -23 с. 1. U

162. Иегер В. Пайдейя. Воспитание античного грека: В 2 т. / Пер. с нем. А. И. Любжина. М.: Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина, 2001. -594 с. (Т. 1) — 336 с. (Т. 2).

163. Йоргенсен М. В., Филипс Л. Дж. Дискурс-анализ. Теория и метод / Пер. с англ. 2-е изд., испр. — Харьков: Гуманитарный Центр, 2008. -352 с.

164. Казыдуб Н. И. Дискурсивное пространство как фрагмент языковой картины мира (теоретическая модель): автореф. дис. д-ра филол. наук: 10. 02. 04. Иркутск, 2006. — 34 с.

165. Кайда JI. Г. Авторская позиция в публицистике: автореф. дис. докт. филол. наук: 10. 01. 10. -М., 1992. -46 с.

166. Кайда Л. Г. Композиционная поэтика публицистики: Учеб. пособие. -М.: Флинта: Наука, 2006. 144 с.

167. Кайда Л. Г. Композиционная поэтика текста: Монография. М.: Флинта: Наука, 2011. — 408 с.

168. Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. М.: Эксмо-Пресс, 2001. -496 с.

169. Кара-Мурза С. Г. Власть манипуляции. М.: Академический Проект, 2007. — 384 с. — (Социально-политические технологии).

170. Карасик В. И. Язык социального статуса. М.: Гнозис, 2002. -333 с.

171. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М.: Наука, 1983. -264 с.

172. Караулов Ю. Н. Русская речь, русская идея и идиостиль Достоевского // Язык как творчество. Сборник статей к 70-летию В. П. Григорьева. М.: ИРЯ РАН, 1996. — С. 237−249.

173. Кассен Б. Эффект софистики. М.- СПб: Университетская книга, 2000. — 240 с.

174. Кашкин В. Б. Введение в теорию коммуникации. — Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. тех. ун-та, 2000. 175 с.

175. Кашкин В. Б. Основы теории коммуникации: Краткий курс. 3-е изд., перераб. и доп. — М.: ACT: Восток-Запад, 2007. — 256 с. -(Лингвистика и межкультурная коммуникация: золотая серия)

176. Кащей Н. А. Современная риторика в социально-политическом взаимодействии: дис. докт. филол. наук: 09. 00. 11. Великий Новгород, 2005. — 275 с.

177. Китайгородская М. В., Розанова Н. Н. & laquo-Вещный мир& raquo- человека: коммуникативно-жанровый аспект // Русский язык сегодня. Вып. 1.

178. Сб. статей. / РАН, Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. JI. П. Крысин. -М.: Азбуковник, 2000. С. 170−181.

179. Китайгородская М. В., Розанова H. Н. Современная политическая коммуникация // Современный русский язык: Социальная и функциональная дифференциация. М.: Языки славянской культуры, 2003.- С. 151−239.

180. Климова Л. Е. Массовая культура и личность: Культурфилософский аспект: автореф. дис. канд. филос. наук: 09. 00. 13. Ставрополь, 2005. -27 с.

181. Клушина Н. И. Стилистика публицистического текста. М.: МедиаМир, 2008. — 244 с.

182. Клюев Е. В. Риторика (Инвенция. Диспозиция. Элокуция): Учеб. пособие для вузов. -М.: ПРИОР, 2001. 272 с.

183. Козина Е. С. СМИ и выборы: Ресурс и угрозы политического мифотворчества. M.: ВК, 2005. — 60 с.

184. Кокошин А. А. Очерк политики как феномена общественной жизни. Ее внутригосударственные и международные изменения, взаимоотношения с идеологией, наукой, разведкой. М.: Культурная революция, 2007. — 96 с.

185. Колшанский Г. В. Объективная картина мира в познании и в языке. 3-е изд., стереотипное. — М.: КомКнига, 2006. — 128 с. (Лингвистическое наследие XX века)

186. Комлев Н. Г. Слово в речи, Денотативные аспекты. 2-е изд., стереотипное. -М.: Едиториал УРСС, 2003. — 216 с. (Лингвистическое наследие XX века).

187. Коммуникативно-смысловые параметры грамматики и текста / Сборник статей, посвященный юбилею Галины Андреевны Золотовой. М.: Эдиториал УРСС, 2002. — 512 с.

188. Кононова В. И. & laquo-Комсомольская правда& raquo- 97 // Журналистика и культура русской речи. — 1997. — Вып. 4. — С. 41−54.

189. Копнина Г. А. Отклонение от онтологической нормы как риторический прием // Русская речь. 2005. — № 5. — С. 45−51.

190. Копнина Г. А. Речевое манипулирование: Учеб. пособие. 2-е изд. — М.: Флинта, 2008. — 176 с.

191. Корнилова Е. Н. Риторика искусство убеждать. Своеобразие публицистической античной эпохи: Учеб. пособие. — М.: УРАО, 1998. -280 с.

192. Косериу Э. Синхрония, диахрония и проекция (проблема языкового изменения). 2-е изд., стереотипное. — М.: Эдиториал УРСС, 2001. -204 с.

193. Костенко Н. В. Ценности и символы массовой коммуникации. -Киев: Наук, думка, 1993. 129 с.

194. Костомаров В. Г. Наш язык в действии: Очерки современной русской стилистики. -М.: Гардарики, 2005. -288 с.

195. Костомаров В. Г., Бурвикова Н. Д. Прецедентный текст как редуцированный дискурс // Язык как творчество. Сборник статей к 70-летию В. П. Григорьева. М.: ИРЯ РАН, 1996. — С. 297−302.

196. Кошанский Н. Ф. Общая риторика. СПб, 1834. — 152 с.

197. Кохтев Н. Н. Риторика: Учеб. пособие для учащихся 8−11 кл. учеб. заведений с углубленным изучением гуманитарных предметов, лицеев и гимназий. -М.: Просвещение, 1994. -207 с. с илл.

198. Краткий словарь когнитивных терминов / Авт.: Е. С. Кубрякова, В. 3. Демьянков, Ю. Г. Панкрац, Л. Г. Лузина / Под общ. ред. Е. С. Кубряковой. М.: Филологический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, 1997. -247 с.

199. Крейдлин Г. Е. Риторика позы // Русский язык сегодня. Вып. 1. Сб. статей. / РАН, Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. Л. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 207−216.

200. Крылова О. А. Лингвистическая стилистика: В 2 кн. / КН. 1. Теория: Учеб. пособие. 2-е изд., стереотипное. — М.: Высшая школа, 2008. -319 с.

201. Крысин Л. П. Лингвистический аспект изучения этностереотипов (постановка проблемы) // Встречи этнических культур в зеркале языка: в сопоставительном лингвокультурном аспекте / Науч. совет по истории мировой культуры. -М.: Наука, 2002. С. 171−174.

202. Кузнецов И. В. История отечественной журналистики (1917−200). -М.: Флинта: Наука, 2006.

203. Куликова И. С., Салмина Д. В. Теория языка: учебно-методический комплекс. В 2 ч. Ч. И: Язык человек — народ. — СПб, М.: Наука: САГА: ФОРУМ, 2009. — 480 с.

204. Культура русской речи: Учебник для вузов / Под ред. проф. Л. К. Граудиной и проф. Е. Н. Ширяева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. -560 с.

205. Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л. Ю. Иванова, А. П. Сковородникова, Е. Н. Ширяева и др. -М.: Флинта: Наука, 2003. 840 с.

206. Купина Н. А. Языковое строительство: от системы идеологем к системе культурем // Русский язык сегодня. Вып. 1. Сб. статей. / РАН6 Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. Л. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 182−189.

207. Курбанов М. Г. О духовном & laquo-насилии»- над истиной в социально-образовательном дискурсе // Образование и насилие. Сборник статей / Под ред. К. С. Пигрова. СПб: Изд-во СПбГУ, 2004. — С. 46−53.

208. Курцева 3. И. Коммуникативно-нравственный аспект риторического образования: автореф. дис. докт. педагог, наук: 13. 00. 02. -М, 2011. -50 с.

209. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем: Пер. с англ. / Под ред. и с предисл. А. Н. Баранова. М.: Едиториал УРСС, 2004. — 256 с.

210. Лапшова О. А., Цепцов В. А. Репрезентация политических и религиозных символов в обыденном сознании // Психологические исследования дискурса. Сборник научных трудов / Отв. ред. Н. Д. Павлова. М.: ПЕРСЭ, 2002. — С. 63−77.

211. Ларина Н. & laquo-Жизнь от Бога мне дана& raquo-. М.: Приход храма Сошествия Святого Духа, 2008. — 478 с.

212. Лассан Э. Р. Дискурс власти и инакомыслие в СССР: Когнитивно-риторический анализ. Вильнюс: Изд-во Вильнюс, ун-та, 1995. -232 с.

213. Лассан Э., Макарова В. Народовластие как конец демократии? (Несколько слов о & laquo-новой»- русской риторике) // ЯевресШБ рЫ1о1о§ 1сиз. 2004. — № 5 (10). — С. 54−63.

214. Лахманн Р. Демонтаж красноречия. Риторическая традиция и понятие поэтического / Пер. с нем. Е. Аккерман и Ф. Полякова. СПб: Академический проект, 2001. — 368 с. (Серия & laquo-Современная западная русистика& raquo-, Т. 34)

215. Лебон Г. Психология народов и масс. СПб: Макет, 1995. — 316 с.

216. Леонов Н. С. Крестный путь России. 1991−2000. М.: Русский Дом, 2003. -384 с.

217. Леонтович О. А. Введение в межкультурную коммуникацию: Учеб. пособие. М.: Гнозис, 2007. — 368 с.

218. Леонтьев А. А. Языковое сознание и образ мира // Язык и сознание: парадоксальная рациональность. — М.: РАН: Ин-т языкознания, 1993. -С. 16−21.

219. Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. М.: Смысл, 1997. — 287 с.

220. Леонтьев А. А. Слово в речевой деятельности: Некоторые проблемы общей теории речевой деятельности. Изд. 2-е, стереотипное. — М.: Едиториал УРСС, 2003. — 248 с.

221. Леонтьев Д. А. Ценность как междисциплинарное понятие: опыт многомерной реконструкции // Вопросы философии. 1996. — № 4. -С. 4−36.

222. Леонтьев Д. А. Ценностные представления в индивидуальном и групповом сознании: виды, детерминанты и изменения во времени // Психологическое обозрение. 1998. -№ 1. — С. 13−25.

223. Лисоченко О. В. Риторика для журналистов: прецедентность в языке и в речи: Учеб. пособие для студентов вузов / Под ред. проф. Л. В. Поповской (Лисоченко). Ростов на /Д: Феникс, 2007. — 318 с.

224. Литвинов Ю. В. Об иностранных заимствованиях в русском языке // Мир русского слова. 2008. — № 3. — С. 23−28.

225. Лобанов Л. П. Новый стиль речи и культура поколения: политическая корректность: Монография. -М.: МГУ Л, 2004. 165 с.

226. Лотман Ю. М. Русская литература послепетровской эпохи и христианская традиция // Он же. О поэтах и поэзии. СПб: Искусство-СПб, 2001. — С. 254−265.

227. Лотман Ю. М. Семиотика и типология культуры // Он же. История и типология русской культуры. СПб: Искусство-СПб, 2002. — С. 22−57.

228. Лотман Ю. М. Текст и структура аудитории И Он же. История и типология русской культуры. СПб: Искусство-СПб, 2002. — С. 169−173.

229. Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров // Он же. Семиосфера. -СПб: Искусство-СПб, 2004а. С. 150−391.

230. Лотман Ю. М. Культура и взрыв // Он же. Семиосфера. СПб: Искусство-СПб, 20 046. — С. 12−149.

231. Ляпон М. В. Языковая личность: поиск доминанты // Язык-система. Язык-текст. Язык-способность. Сб. статей к 60-летию Ю. Н. Караулова / Ин-т рус. яз. РАН. М.: РАН, 1995. — С. 260−274.

232. Ляпон М. В. Картина мира: языковое видение интроверта // Русский язык сегодня. Вып. 1. Сб. статей. / РАН, Ин-т рус. яз. имени В. В. Виноградова / Отв. ред. JI. П. Крысин. М.: Азбуковник, 2000. — С. 199−207.

233. Майенова М. Теория текста и традиционные проблемы поэтики // Новое в зарубежной лингвистике. Сборник трудов. Вып. VIII: Лингвистика текста. — М.: Проресс, 1978. — С. 433−458.

234. Мальковская И. А. Знак коммуникации: Дискурсивные матрицы. -3-е изд. М.: ЛКИ, 2008. — 240 с.

235. Манушое А. А. Ценность Электронный ресурс. // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. — Петербург, 18 901 907. URL: http: //slovari. yandex. ru/dict/brokminor/article/41/41 836. html

236. Марова Н. Д., Маров В. Н. Интерпретатив как субтекст // Русский язык в контексте культуры / Под ред. Н. А. Купиной. Екатеринбург, 1999. -С.

237. Марченко О. И. Риторика как норма гуманитарной культуры: Учеб. пособие для высших учебных заведений. М.: Наука, 1994. — 191 с.

238. Марченко О. И. Риторика в контексте культуры // Введение в культурологию. Курс лекций / Под ред. Ю. Н. Солонина, Е. Г. Соколова. СПб: Изд-во СПбГУ, 2003. — С. 149−160.

239. Маслова В. А. Лингвокультурология: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. М.: Академия, 2001. — 208 с.

240. Маслова В. А. Введение в когнитивную лингвистику: Учебное пособие. М.: Флинта: Наука, 2004. — 256 с.

241. Маслова В. A. Homo lingualis в культуре: Монография. М.: Гнозис, 2007. -3

Заполнить форму текущей работой