Специфические особенности традиционной религии синто в японской национально-культурной традиции и её влияние на формирование концепта счастье

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство
Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

HISTORY OBUSLOVLENNOSTI GEORGIAN-ABKHAZIAN ARMED CONFLICT (1989−1993)
© 2011
V.A Gurov, candidate of historical sciences, associate professor, professor of Academy of military, professor of the chair «History»
Togliatti State University, Togliatti (Russia)
Keywords: the Armed conflict- Abhaziya- load- embark- stevedore- weapon- SUPREME SOVIET- National guard- Abkhazian armed shaping- refugee- zone to safety- Russia.
Annotation: etnopoliticheskiy conflict between central power load-embark-stevedore and managament of the autonomous republic Abhaziya. In broad sense, he is one of the manifestations of the armed conflict in caucasian region, increased at the end XX age in connection with disinteration USSR
УДК 811. 521
СПЕЦИФИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ТРАДИЦИОННОЙ РЕЛИГИИ СИНТО В ЯПОНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ И ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА ФОРМИРОВАНИЕ КОНЦЕПТА СЧАСТЬЕ
© 2011 Н. Н. Изотова, преподаватель японского языка, кафедры «Японский, корейский, индонезийский и монгольский языки»
Московский государственный институт международных отношений МИД России, Москва (Россия)
Ключевые слова: антропоцентрическая парадигма- концепт СЧАСТЬЕ- японская лингвокультура- синто- традиционная японская религия- национальный менталитет.
Аннотация: в статье в рамках антропоцентрической парадигмы, сложившейся в лингвистике к рубежу тысячелетий, рассматриваются особенности японской традиционной религии синто в японской национально-культурной традиции и анализируется влияние синтоизма на формирование концепта СЧАСТЬЕ в японской лингво-культуре. Особое внимание уделяется соотношению языка и культуры, языка и национального менталитета, языка и сознания.
Современное языкознание характеризуется возрастанием роли антропоцентрического, культурологического и когнитивного подходов к изучению языка, который выступает источником сведений о концептуальных структурах сознания. Новая научная парадигма ставит новые задачи в исследовании языка, особое внимание уделяется вопросам соотношения языка и культуры, языка и национального менталитета, языка и национального сознания, а также языка и национальной самобытности. При этом отмечается сложность соотнесения феноменов «язык» и «культура». Язык является одновременно и частью культуры и внешним для нее фактором. Кроме того, существует двусторонняя связь между языком и сознанием. Категории сознания реализуются в языковых категориях и одновременно детерминируются ими.
Понятие «концепт» широко используется в современных исследовательских работах. Однако нет единого понимания этого термина. Его неоднозначное толкование связано с многомерностью, сложностью структуры концепта. В данном понятии акцентируется то обстоятельство, что смысловая часть концепта не столько мыслится носителем языка, сколько переживается, так как включает ассоциации,
1 Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. — М., Академический проект, 2001.С. 43.
2 Гуревич Т. М. Лингвокультурологический анализ концептосферы ЧЕЛОВЕК в японской языковой картине мира. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора культурологи. М., 2006. С. 16,17.
эмоции и оценки, присущие данной культуре. По мнению Ю. С. Степанова, именно эта особенность позволяет определять концепт как «сгусток культуры в сознании человека- то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека то, посредством чего человек входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее"1.
Внимание лингвистов к воплощению концептов в языке обосновывается тем, что их описание и исследование дает необходимое знание о восприятии того или иного явления носителем языка и культуры и о том, как это явление отражается в его сознании. Рассмотрение способов вербализации концептов как различных возможностей смыслообразования создает базу для описания языковой картины мира в ее деятельностном аспекте2.
Концепт СЧАСТЬЕ очень противоречив и сложен. Познать аксиологический смысл этого абстрактного понятия в полной мере не дано никому в силу его субъективно — объективной природы, можно лишь в какой-то степени приблизиться к его пониманию.
Проблема счастья занимала людей ещё с античности. Различные фелицитарные концепции разрабатывались Аристотелем, Сенекой, Эпикуром, Августином Блаженным, Фомой Аквинским, Конфуцием. В Новое время его не оставили без внимания Гельвеций, Фейербах, Бентам, Милль. Фундамен-
тальный труд «О счастье и блаженстве человека» принадлежит польскому философу В. Татаркевичу. Своё суждение о счастье высказывали практически все мыслители, занимавшиеся вопросами этики.
Такой феноменальный интерес к счастью со стороны умнейших людей всех времён лишний раз подтверждает, что представления о счастье принадлежат к наиболее коренным категориям культуры, являются ядром национального и индивидуального сознания, а отношение к нему входит в число определяющих характеристик духовной сущности человека. В силу своей этнокультурной специфичности этот концепт получает неодинаковую трактовку в контекстах различных культур.
В русле лингвокультурологических исследований в рамках данной статьи представляется интересным рассмотреть и проанализировать влияние, которое оказывает синто — древняя японская религия на формирование концепта СЧАСТЬЕ в японской национально-культурной традиции.
Значимость синто в том, что оно заложило этические основы всей японской культуры в целом и повлияло на формирование взглядов японцев на все основополагающие аспекты бытия, в том числе, и концепта СЧАСТЬЕ.
Самобытное духовное сознание японцев складывалось на фоне сложных и противоречивых явлений культуры. В нем теснейшим образом переплелись ритуальные элементы, идеи и верования самых разных традиций: это и синтоизм, и конфуцианство, и буддизм, даосизм, позднее христианское вероучение, самые различные светские идеи и представления западной культуры.
Традиционно для обозначения данного явления японской культуры используют термин синкретизм. Синкретизм в значительной мере оказал влияние на все стороны жизни японского общества, придал японской культуре многогранность. Ведь японское общество, обладая всеми характерными особенностями, является крайне самобытным, не похожим ни на какое другое культурным явлением.
Распределение взаимодополняющих ролей, которые играли три религии-учения в традиционном японском социуме, интуитивно уловил монах школы Тэндай по имени Дзи-хай. Его, ставшая знаменитой, идея о том, что синто — это корень, конфуцианство — ствол и ветви, а буддизм — плоды и цветы древа японской религиозности, в дальнейшем была подхвачена видным синтоистским мыслителем Ёсида Канэ-томо3. Эта крылатая фраза и стала своеобразным символом, образным выражением того синкретизма, который сложился под влиянием ряда исторических, политических и идеологических факторов. При этом происходило не просто заимствование идей, а их тщательная адаптация, растворение, переработка под потребности и особенности японской культуры. В итоге получилась единая, стройная система понимания организации бытия, причём как мира феноменов, мира невидимого божественного, но при этом постоянно присутствующего рядом, так и мира вполне реального, земного.
Вся история сосуществования, взаимодействия и взаимовлияния синто, буддизма и конфуцианства крайне сложна, а иногда и противоречива. В рамках данной работы представляется возможным изложить лишь ключевые моменты влияния религий на формирование японского менталитета и формирование в национальном сознании концепта СЧАСТЬЕ.
Как бы глубоко не проникали заимствованные идеи и учения, на протяжении всей истории японского общества
3 Светлов Г Е. Путь богов.- М., Мысль, 1985. С. 80−83
4 Молодякова Э. В. Синто в послевоенные годы // Синто — путь японских богов. Т.1. СПб., 2002.С. 347.
5 Хантингтон С. Буммэй-но сётоцу (Столкновение цивилизаций). Т., 1998. Р. 59.
существовала некая духовная основа, присущая только Японии — синто букв. «путь богов». Как пишет в своём исследовании Э. В. Молодякова, вся история страны так или иначе связана с синто, поскольку оно есть ядро культуры. Без
него японец — не японец, а Япония — не Япония. Синто даёт возможность каждому японцу осознать свою национальную самоидентификацию4.
Синто — древняя японская религия, и хотя ее истоки до сих пор не установлены, все исследователи единодушны в том, что она возникла и развивалась в Японии независимо от китайского влияния. Синто представляет собой род древней мифологии, ибо в раннем, буддийском синтоизме речь идет о сверхъестественном мире — мире богов и духов ками #. которые издревле почитались японцами. Известно, что истоки синтоизма восходят к глубокой древности и включают в себя все присущие первобытным народам формы верований и культов — тотемизм, анимизм, магию, культ мертвых, культ предков и т. д. Подобно другим народам, древние японцы одухотворили все окружающие их явления природы и с благоговением относились к посредникам с миром духов и богов — к магам, колдунам и шаманам. Только позже под влиянием буддизма первобытные синтоистские шаманы стали жрецами, которые совершали ритуалы в честь различных богов и духов в специально для этого сооружавшихся храмах.
В синто нет основателя религии, нет абсолютного божества, создателя всего сущего. Функция создания мира реализуется через гармоническое взаимодействие различных богов, исполняющих возложенные на каждого миссии. Огромное количество божеств постоянно живёт рядом с человеком, от них невозможно что-либо утаить, поэтому и поступки и помыслы должны быть чисты. Для японца синто — это нечто большее и всеобъемлющее, чем религиозные представления. Это естественный и гармоничный порядок всего сущего, весь окружающий его мир, сама жизнь во всех её проявлениях.
Священных книг в каноническом понимании в синтоизме нет, однако существуют древние записи, считающиеся авторитетными у синтоистов и представляющие главную историческую и духовную основу (летописно-мифологические своды «Кодзики» («Записи о деяниях древности», 712 г.) и «Нихонсёки» («Анналы Японии», 720 г.)
Мы попытаемся рассмотреть, какие моральные ценности формирует синто, каким образом ориентирует на нравственный поиск на пути к достижению СЧАСТЬЯ.
В своей книге «Столкновение цивилизаций"5 Хантингтон специально выделяет Японию. Он рассматривает её в ряду других цивилизованных зон как страну, характеризующуюся четырьмя особенностями — одним языком, одной нацией, одной религией, одним государством. Японцы и сами считают себя представителями одной рафинированно культурной нации и такого же государства. Эти представления в первую очередь поддерживают синто и императорская система.
История появления божеств, создания мира и японских островов подробно изложена в древнейших дошедших до нас записях летописно-мифологических сводов «Кодзики» и «Нихон сёки».
Божественная чета Идзанаги и Идзанами создали японские острова и родили множество божеств. Наиболее важной и почитаемой считается богиня солнца Аматэрасу, появившаяся из капель воды, омывший левый глаз Идзанаги во время «очищения». При разделе Вселенной между детьми Идзанаги богиня Аматэрасу, старшая сестра, получает в свое владение «Равнину высокого неба», т. е. обиталище богов, ее брат Цукиёми, бог луны, — царство ночи, а бог ветра
Суса-но-о — равнину моря. Однако за свой буйный характер Суса-но-о был изгнан божествами с неба и оказался в местности Идзумо, где и оказался прародителем земных божеств. А для управления землёй, так называемой Срединной Страной Тростниковых Долин, Аматэрасу пошлёт своего внука Нини-ги, ставшего первым императором Японии6.
Конечно, это крайне сжатое изложение мифологических представлений японцев, но оно чётко показывает основную идею, стоящую перед составителями сводов, — подкрепление на сакральном уровне власти императора как прямого потомка богов. Особый интерес представляет и другая сторона данного повествования.
Будучи в ссылке на земле, бог Суса-но-о совершает героические поступки и рожает разнообразных земных божеств, которые и являются предками живущих на японских островах людей7. И хотя в отличие от императора, ведущего своё начало от небесных богов, люди — это потомки более низких по божественной иерархии земных божеств, тем не менее, в отличие от всех остальных религиозных учений, люди были не сотворены богами, а рождены ими. И это очень важное отличие, так как оно не только снимает противопоставление между богами и людьми, но и обеспечивает прямую наследственность, прямой духовный контакт с сакральным миром каждому японцу.
Как пишет Оно Мотонори, «…Все люди рождены от бога. Следовательно, они — дети богов. Любой из детей богов, рождённый от бога, воспринял «божественную святость"8.
Данное положение «божественной сущности» и исключительности японской нации неоднократно использовалось в идеологических целях. Наиболее яркий пример — расцвет национализма в предвоенные и 40-ые годы прошлого столетия Японии, когда этот сюжет активно использовался для пропаганды исключительности японской нации.
Объяснение тому, что в Японии и в Европе сложились разные представления о счастье и нравственности, можно найти в разнице стереотипов поведения, образе мысли, национальной традиции. Многие японские культурологи считают чувство национальной принадлежности, японский патриотизм одной из главных составляющих «японского духа», который получил выражение в т.н. «культе императора», идеологии «императорского пути» — ко: до: ®Я, другими словами, в тэнносюги
Формально тэнносюги можно было бы перевести как «японский монархизм», однако такой перевод не отражает в полной мере тот широкий круг проблем, который ассоциируется с понятием «тэнноизм» в истории и современности Японии. Идеология «тэнноизма», имеющая центральное значение для понимания содержания довоенного государственного национализма (1868−1945), сохраняет в трансформированном виде свою жизнеспособность и сегодня.
Более того, именно ценности этой идеологической системы, представляющей в своей основе официальное переосмысление архаических мифов, служат ключом к пониманию многих черт национального характера японцев, особенностей их мировоззрения, социально-политических представлений, социокультурных ориентаций9.
Как уже отмечалось выше, боги — это предки ныне существующих людей, соответственно, умершие также со време-
6 Кодзики. Спб. :ООО «Издательский Дом «Кристалл»», 2000. С. 16−23.
7 Нихон сёки — Анналы Японии / Пер., коммент. Л. М. Ермаковой и А. Н. Мещереко-ва. СПб., 1997. С. 39
8 ТТит. по: В. Н. Ерёмин. Синто в наши дни // Синто — путь японских богов. Т.1. СПб. 2002. С. 355.
9 Т.Г. Сила-Новицкая. Культ императора в Японии — М., Наука, 1990. С. 4.
10 Л. Херн. Из книги «Душа Японии. Кокоро». Лучшие японские легенды, истории и предания, или для чего мы постигаем японский язык: нулевой уровень /Сост. О. Н. Кун.- М: АСТ: -Хранитель: Восток-Запад, 2008. С. 66.
нем приравниваются к богам. А в более позднем синтоизме оформляет комплекс идей кокутай Я (буквально — тело государства), согласно основным положениям которо-
го, небесные боги до сих пор продолжают жить во всех японцах и действовать через них, а император — это, по существу, живой бог.
Очевидно, что на сознание японцев большое влияние оказал тот факт, что они не просто созданы по образу и подобию Бога, а являются потомками и приемниками божественного. При этом синтоизм, как духовная составляющая присутствовала и присутствует в повседневной жизни японцев на протяжении всей истории Японии, беспрерывно, столетиями закрепляя данное положение.
Этот духовный момент крайне важен для самосознания нации вообще и для японского этоса в частности. Прямая сопричастность с сакральным, исключительность божественного происхождения формирует установку на высоконравственное существование человека. Именно глубокая укоренённость морали в религиозном сознании оказала огромное влияние на менталитет нации и его представлении о СЧАСТЬЕ. Для японца СЧАСТЬЕ заключается в осознании исключительности своей нации, идеалом которой является человек, подобный божествам.
Центральное место в японской традиции занимает Культ предков. Уважение к старшим, ответственность, доброта, терпимость, чувство солидарности, неконфликтность, вежливость во взаимоотношениях — именно синтоизм заложил этические основы японского социума и определил в целом нравственный тон всей японской культуры на последующие века. Нравственное поведение является нормой для повседневной жизни, но при этом японец не просто следует только внешним этическим нормам, а предпочитает их глубокое принятие и осмысление. Как писал известный журналист, исследователь японского национального характера Лафкадио Хэрн в книге «Душа Японии. Кокоро», вышедшей в 1907 году, великая синтоистская мысль заключается в том, что «мертвые продолжают пребывать на земле и влияют не только на мысли и дела людей, но и на явления природы.
«Они определяют, — писал Мотоори, — смену времен года, ветра и дождя, СЧАСТЬЕ и несчастье государств и отдельных личностей». Словом — они являются невидимыми силами, скрывающимися за всеми явлениями» 10.
Японский этос весь наполнен духами предков и различными божествами, которые постоянно присутствуют рядом с человеком. В японской синтоистской традиции нет разделения, а тем более противопоставления мира реального, земного и мира божественного. Есть единый мир вокруг, который в силу вездесущего присутствия божественного сакрален. Поэтому к божествам, особенно, богам местности, относятся как к уважаемым членам коллектива. Чтобы боги не сердились, им часто приносят нехитрые дары, кормят, устраивают для них праздники — мацури. ^ Ч Считается, что во время праздников души предков спускаются на землю, чтобы повеселиться вместе с живыми. Это скорее именно совместное проживание, а не подобострастное преклонение.
Под влиянием подобных представлений об окружающем мире у японцев сложилось и особое представление о семье. Японская семья, как пишет американский исследователь X. Байрон Эрхарт, «…состоит не только живущих людей, но также из умерших предков и ещё из не рожденных потомков… Мир предков определяется своим взаимодействием с потомками, которые относятся к ним с искренним благочестием, в ответ на что предки даруют потомкам жизнь и благодать» 11. Такое расширенное понимание семьи со множеством пря-
мых и косвенных родственных связей, позволяет рассматривать весь японский этос, в конечном итоге, как одну большую семью. При этом чувство, которые испытывает японец к своей стране, как подмечает Л. Хэрн, «гораздо глубже того, что именуется у нас патриотизмом"12.
Именно отсюда берёт своё начало, так удивляющая европейцев, сплочённость японцев и в праздники, и во время бедствий, которая часто неверно трактуется как подавление общественной необходимостью личной индивидуальности.
Но, как отмечают японские исследователи, процесс гармоничного взаимодействия божеств и людей, не является односторонним процессом бесконечного почитания и ублажения божеств человеком. В частности, Минору Синода отмечает, что когда живущие почитают и утешают души умерших предков в случаях упадка душевных сил, они тем самым восстанавливают и приумножают запасы жизненной энергии друг друга13. При этом происходит именно взаимное обогащение содержания жизни.
Помимо духов предков, согласно представлениям древних японцев, весь окружающий мир населён богами — ками. Все окружающие предметы, растения, животные, явления природы, всё, что мог наблюдать человек, имеет свою душу, своего ками. Японским божествам свойственны все эмоции человека. Соответственно, человек должен придерживаться моральных установок не столько из страха наказания перед богами, сколько чувства ответственности за сохранение гармонии в отношениях социума с окружающим миром.
Боги присутствуют не только в предметах, но и в делах, помыслах, делах. «Хотя ни предки, ни боги, разумеется, невидимы, существование каждого их них воспринимается как олицетворение общей одухотворённости"14.
Этот духовный стержень и поддерживает жизнь каждого индивида. Все вокруг одухотворенно, проникнуто божественной сущностью, всё объединяет единый космос. В дзен-буддизме существует похожее представление о том, что во всём сущем заключён «буддийский нрав». Это известная формула — «всё в одном, одно во всём».
Настоятель синтоистского храма Титибу Минору Соно-да указывает, что именно эту одухотворённость и стоит рассматривать как ту субстанцию, которая привносит в жизнь людей смысл, оказывает умиротворяющее воздействие и образует устои жизни, делая людей счастливыми. На наш взгляд, он очень точно подмечает суть японского менталитета, когда «люди, собираясь, не просто создают общество, устанавливают между собой духовные связи, связи с глубиной сущностью этого самого общества как зоны их совместного проживания"15.
Основной идеей синтоизма является — харэ И Л чистота. Отпечаток этого требования в японской культуре можно найти повсеместно, харэ проявляется не только в физической чистоте, но и в чистоте помыслов. Это и особое, сакральное отношение к белому цвету как символу чистоты и т. д. Конечно, на начальных этапах синтоизма в требовании чистоты превалировал момент физической чистоты. А именно: перед всеми значимыми обрядами, перед общением богами требовалось обязательное очищение, омовение — мисоги Щ, которое заключалось в смывании с себя грязи. Перед всеми синтоистскими храмами сих пор стоит небольшой колодец или ёмкость с проточной водой, в которой необходимо, перед
11 Эрхарт Х. Б. Религиозные традиции Японии // Религиозные традиции мира. Т.2. М., 1996. С. 545.
12 Л. Херн. Душа Японии. М., 1997.С. 307.
13 Минору Сонода. Мир синто. М., 2001.С. 69−70.
14 Минору Сонода. Указ. сочинение — С. 31.
15 Минору Сонода. Указ. сочинение — С. 21.
16 Накорчевский А. А. Синто. СПб., 2003. С. 153−154.
17 Норинага Мотоори. Душа бога Наоби // Синто — путь японских богов. Т. 2. СПб., 2002. С. 254.
18 Норинага Мотоори. Указ. сочинение — С. 275
тем как зайти в храм и обратиться к богам, вымыть руки и прополоскать рот.
Все основные категории и понятия синто вытекают или находятся в тесной взаимосвязи с требованием соблюдения чистоты. Сильнейшим загрязнением — кэгарэ Я ^ считаются загрязнения, связанные со смертью и кровью. Поэтому впоследствии все похоронные обряды возьмет на себя буддизм, так как синтоистские священники часто отказывались участвовать в похоронных церемониях. В целом, загрязнённое — кэгарэ будет трактоваться как нарушение естественного миропорядка. Загрязнение, скверну — кэгарэ необходимо обязательно смывать или очищать, иначе она будет порождать искривление, искажение — магаси Й#& quot-Ь. которое надо выпрямлять, исправлять наору ¦ Ъ различными очистительными обрядами — о-хараи
В значении нарушение нормы наряду с кэгарэ употребляется и понятие цуми Ш-, которое чаще всего переводится как «грех, вина». Но именно в синтоистской традиции наиболее адекватным, на наш взгляд, будет рассмотрение этого понятия всё же в значении — «нарушение», что подразумевает несоблюдение норм традиционной японской морали.
Помимо необходимости соблюдать чистоту как физическую, так и нравственную в синтоизме можно выделить ещё одно пожелание нравственного порядка — следовать воле богов или естественному пути. На наш взгляд, эти две установки синто находятся в тесной взаимосвязи, так как следование естественному порядку вещей подразумевает соблюдение чистоты и в целом рассматривается как нравственный способ самосовершенствования на пути к достижению счастья. Попытаемся разобраться, что для японской традиции является следованием естественному порядку вещей.
При отсутствии в синто чётких заповедей, запретов и установок существуют лишь, как отмечает А.А. Накорчев-ский, общие пожелания жить «по совести», то есть быть открытым, честным, прямодушным, справедливым. Пожелание следовать воле богов — каннагара М#, т. е. поступать так, чтобы ками были довольны, выполняет в синто роль единственного положительного морального требования16.
Следование «естественному пути» один из основателей школы национальных наук, религиозный деятель Мотоори Норинага (1730 — 1801) в своих работах определил как исконно японское явление. С точки зрения Норинага, жителям Японии присуще естественное знание норм морали, в самой природе каждого японца заложена истинная добродетель, что и является сущностью «истинного, японского сердца». Все моральные обязательства человеку японской традиции хорошо известны с самого рождения, его не нужно ничему специально обучать, а лучшее мерило каждому поступку — «истинное сердце», поэтому японцу достаточно лишь поступать в соответствии со свои чувствами, а в сложных ситуациях сверяться со своим сердцем17.
Так как все поступки людей определены богами, в синтоистской традиции частично снимается личная ответственность человека за свои проступки. Даже в плохих поступках нет сугубо злого умысла. Человек не может постигнуть всего происходящего вокруг, глубинный смысл всего сущего находится за пределами его понимания. Как писал Нори-нага, люди не могут поступать на основе суждений собственного ограниченного ума. Они лишь исполняют то, что им надлежит делать, руководствуясь своим «истинным сердцем», которое играет роль врождённого морального компа-са18. Главным становится не причина или мотив, а результат. Нужно не искать виноватого, а устранять последствия. Поэтому тяжесть вины определяется не степенью виновности
совершившего проступок, а тем, насколько он смог исправить, либо пытался не допустить нежелательную ситуацию. Личная ответственность, вина как бы вторичны, большая роль отводится ответственности не за результат, а за несвоевременно не принятые меры.
В этом японская мораль принципиально отличается от европейского понимания «преступления и наказания», вины, раскаяния, а также многих других этических категорий.
Рассмотрев основные особенности синтоистской составляющей японской культуры, можно сделать следующие выводы. Хотя синто и не формирует никакого конкретного свода моральных правил и предписаний, тем не менее именно синто задает вектор нравственному сознанию японского этоса, указывает направление по пути к достижению СЧАСТЬЯ.
Культ предков, идея божественного происхождения японской нации формирует такие характерные черты японского
этоса как уважение к старшим, сплочённость, глубокое осознание своей самобытности и уникальности.
Из моральных установок, присущих именно синтоистской традиции, наиболее существенными являются: требование следовать естественному порядку вещей и соблюдать чистоту.
Таким образом, можно сделать вывод об особенностях японского менталитета, воспринимающего окружающий мир, как единый космос, где признаётся неразрывная связь человека и природы, существует трепетное отношение к наследию прошлого, к предкам. Жизнь со всеми и для всех, когда прошлое воскрешается в живой памяти народа, когда предки постоянно присутствуют рядом и принимают участи делах живых, когда человек строит своё существование в гармонии с окружающей природой — идеал СЧАСТЬЯ для японца. Согласно мышлению японцев, мир изначально един, а любое его проявление неповторимо.
SPECIFIC FEATURES OF TRADITIONAL RELIGION SHINTO IN NATIONAL AND HISTORICAL JAPANESE TRADITION AND ITS INFLUENCE ON THE HAPPINESS CONCEPT
© 2011
N.N. Izotova, lecturer of the chair «Japanese, korean, indonesian and mongolian languages» Moscow State Institute of International Relashions (University) of the MFA of Russia, Moscow (Russia)
Keywords: anthropocentric paradigm- HAPPINESS concept- Japanese Lingvoculture- shinto- traditional Japanese religion- national mentality.
Annotation: the article in the famework of anthropocentric paradigm, which was established in linguistic studies by the end of the 20th centuty, deals with specific features of traditional Japanese religion shinto in national and historical Japanese tradition and analyses its influence on the HAPPINESS concept in Japanese lingvoculture. Special attention is given to the connection of language and culture, language national mentality, language and national consciousness.
УДК 34G
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ: ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ
А. А. Гогин, кандидат юридических наук, доцент кафедры «Правоведение» Тольяттинский государственный университет, Тольятти (Россия)
Ключевые слова: ответственность- субъекты- правонарушение- война- геноцид- терроризм- экоцид- вооружение- отравляющие вещества- сообщество- экология.
Аннотация: в публикации, в историческом аспекте, рассматриваются вопросы, связанные с проблемами противоправных деяний в сфере международных отношений. Формулируется авторское понятие международного правонарушения.
Проблемы юридической ответственности государств, их руководителей и других субъектов за противоправные деяния в сфере международных отношений являются далеко не новыми. По своим масштабам они охватывают всю совокупность межгосударственных контактов и выступают в качестве общей основы сбалансированной реализации иных правовых норм, посредством которых регулируется широкий круг вопросов, связанных с интересами различных стран в области политики, экономике, науке и культуре. «Гарантией соблюдения международного правопорядка служат сами международно-
правовые нормы и принципы, важнейшим из которых является принцип «pacta sunt servanda» — «договоры должны соблюдаться», — отмечал Ю.М. Колосов1. «Поскольку в международной системе нет власти, стоящей над суверенными государствами, нормы международного права создаются самими субъектами этой системы права, прежде всего государствами, путем соглашения, сущностью которого является согласование воль государств или других субъектов международного права», — писал Г. И. Тункин2. «В настоящее время никто не ставит под сомнение тезис о том, что невыполнение государством своих между-

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой